балку. Балка накренилась, раскололась на острые щепы и обнажила голое, сырое дерево.

Василиса, вскрикнув, скользнула вниз. Повисла на руках.

— Государыня! — закричала Марена.

Острые углы балки впились ей в обоженные пальцы. Кровью сочились изрезанные ладони. Марена закусила губу. Где-то внизу кричали люди. Грохотали шаги гридней по каменным ступеням. Василиса висела между жизнью и смертью — ещё немного, и упадёт. А там чёрная, голая земля и безумные от ужаса люди, что могут лишь кричать и махать руками.

Марена не могла отпустить балку, не видела нитей.

Как предотвратить падение?

«Я не удержу! Не удержу! Почему именно сейчас, когда она передумала?»

Марена упёрлась ногами в камень, сжала руки мёртвым капканом и ахнула.

Что-то пронеслось над башней. Шум в ушах, ветер в лицо.

Нечто чёрное, необъятное заслонило луну.

Василиса вскрикнула от ужаса, и огромные лапы сомкнулись на её теле. Сверкнула гигантская пасть, вернее, три пары красных глаз да бесконечные крылья, закрывшие собой лунный свет и весь мир.

Марена разжала руки — балка рухнула вниз, разлетелась с треском о чёрную землю, — а Марена осела на пол.

Дракон взмахнул крыльями, словно гигантские паруса корабля ударили по воздуху с оглушительными хлопками — страшными и тяжёлыми, срывая с голов шапки, расплетая причёски, пригибая деревья к земле, срывая кровлю и железных петухов. Он опустился на землю. Три головы змеиными извивами склонялись над распластавшейся на земле Василисой.

Никто не двигался. Первым бросился Елисей, закрыл жену собой. Дрожал, белый, едва живой, и не мог вымолвить ни слова.

Марена предпочла остаться в укрытии.«Может, эта тварь пожрёт всех, и мои проблемы закончатся?»

Даже в башне она чувствовала этот запах… животной плоти и серы, запах гари и дыма, что ел её ноздри.

«Змей! Это же Змей! Один из бессмертных… Слухи о нём были, мягко говоря, пугающие…»

— Прости, барин, — раздался голос Кощея, который шёл через двор, окутанный чёрными одеждами, как тьмой. — Мой брат, кажется, напугал вас. Но жизнь царевны была в опасности…

«Брат?»

— Государыня, — Кощей склонился перед Василисой, задержал взгляд на её животе, и Ярослав тут же набросил на её плечи плащ. — Ты… в интересном положении. Почему нам никто не доложил?

— Не сочла нужным, — нехотя ответила Василиса.

Кощей протянул ей руку, но не ладонь, а предплечье. Точно прикосновения к людям были пыткой! Она помедлила, но ухватилась, разрешила помочь подняться. Плащ Елисея соскользнул с ее плеч, и она, молча перешагнув его, оказалась в объятьях Дуняши.

— Государыня! — рыдала служанка, кутая свою госпожу в шаль. — Какое счастье, что жива! Я думала, умру от страха… Что же это ты удумала?

Дракон пустил дым из ноздрей, и Дуняша вскрикнула от ужаса, но Василису собой закрыла.

— Не бойтесь, я держу его на цепи, как непослушного пса. Ты хорошо постарался… — Одна из голов Змея метнулась, точно змея, желая впиться зубами в Кощея, и он дёрнул рукой. Невидимая глазу сила рванула Змея за шею; тот пригнул голову, злобно сверкая глазами. — Щенок! А теперь полезай в кольцо!

Кощей поднял руку и дракон внезапно обратился в прекрасного и печального юношу, а потом и вовсе исчез: растаял серой дымкой. И кольцо поглотило его.

Марена стиснула зубы.

«И тут он мне напакостил! Разве это честно? Это я должна спасти царевну!»

А брат-то счастливым не выглядел… Нелегко это, наверное, жить в кольце.

— Ведьма, — крикнул Кощей, посмотрев наверх, — спускайся ко мне. Я уже соскучился.

«Чтоб ты провалился!»

— Иду, ваше бессмертие.

Она пришла к нему. Лениво, мягко, грациозно, как кошечка на зов. Кощей, не отрываясь, следил за её приближением, сверкнул клыками в улыбке, замечая её намеренную медлительность. А потом обратился к барину:

— Я забираю царевну. Ей будет лучше погостить у отца какое-то время. Гордей любит свою дочь, и лучше ему не знать, что с ней случилось сегодня.

— Но она моя жена… — возмутился Елисей. — Я могу сам позаботиться…

— Что? — Кощей оскалился, как дикий кот, и пренебрежительно помахал рукой. — Ты крайне плох в исполнении своих обязанностей. Ужасно плох. Даже за псами хозяева следят лучше, чем ты за беременной женой.

Елисей пошёл красными пятнами, желваки заходили на щеках, и он кивнул:

— Как будет угодно.

— И эту я тоже забираю.

— Кого? — не понял Елисей.

— Дочь Ратибора. Пусть присматривает за госпожой.

«Чтоб ты провалился! С другой стороны… может, царь сможет меня защитить? Приду к нему, попрошу помощи от его сумасшедшего советника… Я всё-таки дочь вождя!

— Должны же они относиться ко мне иначе, чем к прислуге? — вырвалось у Марены вслух.

— Должны, но не обязаны… — сказал какой-то ласковый, мурчащий голос, и что-то мягкое задело её ногу.

Марена аж подпрыгнула, взглянула под ноги, по сторонам. Но в этой слепой темноте едва ли что-то можно было рассмотреть, а странному она уже не удивлялась.

И всё же… кто это был?

ГЛАВА 10. ЦАРСКИЕ ПАЛАТЫ

Кощеевы прихвостни сняли с повозок семь сундуков. Большие — под одежду, малые — под драгоценности.

Это были не люди. Марена даже знать не хотела, что это за существа. А Василисе было не до них. Она, точно спящая царевна, одетая в меха и украшения, куда вели, туда и шла.

Марена смотрела сорочьими глазами на яркие побрякушки Василисы. Сама она переезжала почти с пустыми руками. Только плащ Ярослава грел её плечи, да в руках она несла узелок — Дуняшка дала кое-какую одежду, чтобы совсем уж голая не ходила.

Кощей нес себя к красным башням Гордея, как царь. Осанка величавая и гордая, подбородок чуть приподнят, брезгливый взгляд скользит по округе. Чёрный плащ клубится за его плечами, как туча.

«Дескать, я тут выше всех богов и людей, ступаю по какому-то дерьму, и никто передо мной тропинки не подметает, красные ковры не бросает. А надо бы, надо бы…»

Он даже посохом постукивал по щербатой дороге. Навершие украшала голова коршуна. На пальце поблёскивали кольца.

Любопытно, которое из них хранит в себе Змея?

Кощей заметил взгляд Марены, и она натянуто рассмеялась:

— Такой ухоженный мужчина, ваше бессмертие.

Его губы чуть искривила насмешливая улыбка.

— Льстить будешь дурачкам вроде Ярослава.

— О! — Марена обиженно и недовольно надула губы, крепче стискивая узелок с вещами, представляя, что это шея Кощея.

«Вот так бы