опасный, не скрою, но верный. Если согласитесь, то сюда больше точно никто не вернется. Пойдете по своей воле, или вам помочь?

Скульптура резко вскочила на все свои такие разные восемь ног и с недоверием уставилась восемью глазами на Ветра. Картина получилась угрожающая.

— А вы не врете, дяденька? — голос, явно, принадлежал девочке, и, похоже, ей было не больше двенадцати.

От звука этого совсем еще детского голоса Ветра передернуло. Не может в тюрьме, да еще в камере смертников находиться маленькая девочка. И не может обладательница такого чудесного звонкого голоска быть убийцей такого количества людей! Что-то тут не так.

— Не вру. Гвардейцы не врут. Ну что, вы готовы следовать за нами?

Дети посмотрели на своего защитника, тот им слегка кивнул, и голос девочки вновь прозвучал в каземате, как солнечный лучик:

— Мы согласны, ведите нас. Да поможет нам Святой ветер.

Колонна медленно выстроилась в цепочку и медленно двинулась на выход. «Чтобы я еще раз пошел за смертниками…», — то ли стон, то ли вопль разнесся по камере, и звук этот был удивительно похож на голос Лиса.

До морга пришлось идти через добрую половину города. В тюремную повозку могли уместиться или только смертники, или только их охрана. На странную процессию жители и гости столицы обратили внимание моментально. Шушуканье и отдельные громкие реплики жителей создавали странный звуковой фон двигающейся процессии. От всего этого становилось не по себе. Громила передернул плечами и тихо спросил у Ветра:

— Тебе не кажется, что пока мы дойдем до морга, весь город будет знать, что дарийцы по городу толпами водят смертников. И одному Святому ветру известно, какую причину они выдумают и что предпримут в ответ.

— Да-а-а, Лис почесал тыковку, — зря мы этот поход придумали. Надо было частями в повозке перевезти.

— Ага, — Ветер поморщился, — и как ты себе это представляешь? — он кивнул на смертников. — Как только бы мы разделили этих горемычных, громила N 2 нам бы устроил пляски Святого ветра с мордобитием.

— Не громила, а Дылда! Громила — это я, если Вы помните. А если забыли, то я могу освежить вашу память! Желающие есть? — недовольная реплика Громилы чуть развеяла похоронное настроение.

— Извини, Громила, мы учтем твои пожелания, — Лис улыбнулся. — А теперь давайте поднажмем, а то некоторые зеваки, по-моему, уже решили сопровождать нас. Мне хватает этого концерта из звякающих кандалов, а если нам еще и зрители подпевать начнут… Уу-у-у-у-у-у.

Все увеличили скорость, даже смертники. Сопровождение лишних любопытных глаз никому не нравилось.

По прибытии к моргу у всех возникло такое ощущение, что тот находится на осадном положении. Большое количество сотрудников находилось около парадного входа и оживленно о чем-то перешептывалось. Никто и не думал расходиться. Если бы не стена вокруг морга и охрана, к ним бы с удовольствием присоединились те многочисленные зеваки, которые пришли сюда вслед за процессией из тюрьмы. Но охрана, отстранив лишних людей, решила не искушать настроение самой этой странной и не весть откуда взявшейся компании, в которой нельзя было не узнать лучших солдат империи, и не мешать им в осуществлении того, для чего они сюда прибыли. Тем более что один взгляд, брошенный на Громилу, мог сразу натолкнуть на мысль, что морг — это далеко не самое страшное заведение, куда может попасть бедолага, который осмелится встать на его пути.

Группа гвардейцев и иже с ними, не обращая внимания на зрителей около входа, дружно ввалились в морг и, не пройдя и десяти шагов, уперлась в широкую спину Громилы. После секундного замешательства Лис обогнул внезапное препятствие и увидел завораживающую картину «Маньяки кушают, а все разбегаются».

Варая и Дарий в кровавых кожаных передниках сидели в углу за столом, пили горячий чай с булочками и мило о чем-то беседовали, а трое бледных и таких же измазанных с ног до головы сотрудников морга дрожащими руками и с подгибающимися коленками перетаскивали большие мешки из морга куда-то вниз.

— О, а вот и смертнички, — Варая и Дарий синхронно встали и направились к долгожданным посетителям.

Группа вновь прибывших непроизвольно попятилась, но выбежать из морга им не дал Дылда, которого одарил столбняком Святой Ветер, настигший его в проеме единственных дверей.

— Ва-а-а-рая, а м-м-может, м-м-мы п-п-пойдем, а вы т-т-тут сами разб-б-беретесь? — Громила неожиданно начал заикаться, а на его реплику вся группа, в том числе и смертники, синхронно кивнула.

— Куда это вы собрались? А смертников кто охранять будет? — Дарий оглядел гвардейцев, а потом Дылду с детьми — А почему смертник только один? И зачем вы в морг детей привели?

— А это непростые дети, а тоже смертники, — Ветер сглотнул и попытался спрятаться за Дылдой, но тот продолжал пребывать в ступоре, и затея Ветра не удалась.

— Это с каких пор в Ливадии стали приговаривать к смерти детей? — Варая возмущенно посмотрела на Лиса. — И что же они натворили?

— Доказанное отравление и удушение тридцати жертв, а может и более, — Лис вытянулся по струнке и отчеканил ответ, как на плацу.

Варая обошла застывшего Громилу и вытянувшегося во фрунт Лиса и приблизилась к маленькой девочке.

— Милая моя, правда то, что сказал дядя-гвардеец? — обратилась Варая к девочке, приседая на корточки, чтобы увидеть ее глаза.

Девочка засмущалась и почему-то посмотрела на Дылду. Тот одобрительно ей кивнул, и она, вздохнув, ответила:

— Да, это правда, но они первые начали.

— Что значит «первые начали»? — спросил подошедший сзади принц.

Переглядывание девочки и Дылды повторилось, пауза немного затянулась, но ответ все же был дан:

— Герцог Рух хотел меня забрать, но громила был против.

Громила очень удивился услышанному и попытался отойти назад, но уперся в Дылду, который, похоже, вообще застрял в проходе. А девочка продолжила:

— Герцог сказал, что ему наплевать, сколько мне лет, потому что у него давно уже не было такой молоденькой.

После этих слов девочка покраснела и шмыгнула носом. Варая ошарашено переводила взгляд то на девочку, то на Дылду.

— Он приказал вымыть меня и одеть поприличнее.

Тут вмешался мальчик, который все это время молчал и слушал, чтобы понять, куда и зачем их привели, кто все эти люди вокруг, и стоит ли им рассказывать, за что их приговорили к смерти. Он был чуть старше девочки:

— Он приказал своим слугам накормить ее, а вечером привезти к себе, — мальчик возмущенно топнул ногой. — А потом он сказал, что его слуги тоже не откажутся повеселиться.

Дарий ошарашено взирал на Вараю, как бы спрашивая, как это возможно в Ливадии. Всем было известно, что за интимные отношения с детьми, которым не исполнилось четырнадцати лет, полагалось наказание в виде пятидесяти плетей или смерть, что, в принципе, одно и тоже, только без мучений. Император очень не любил людей с такими наклонностями и за время своего царствования, кажется, вывел