то, чем она была на самом деле. Защита Дарины дала небольшую трещину. Ярость Варвары оказалась настолько сильной, что скрывающие чары начали слоиться и рассыпаться, как старая краска.

— Что она такое? — просипел Морозов, вжимаясь в стену, — Это не человек. Это…

— Не имеет значения, кто она такая, — произнёс я, быстро шагая к девочке и кладя руку ей на плечо.

Жар обжёг ладонь, но я не убрал руку. Потянул за связующую нить, влил в неё столько спокойствия, сколько мог, учитывая, что сам был далёк от этого состояния.

— Варюша, — произнёс мягко, наклоняясь к ней, — Я знаю, что ты чувствуешь. Я чувствую то же самое, но уничтожать его пока нельзя. Не потому, что он этого не заслужил, а потому что он нам ещё нужен.

Алые глаза Варвары медленно, очень медленно вернулись к обычному цвету. Жар под моей ладонью начал спадать. Трещины на плитке перестали расползаться.

— Он помогал их убивать, — повторила она, но уже тише.

— Да, и за это он ответит, но не сейчас. Ему предстоит долгий разговор с Мораной, и поверь мне, Богиня Смерти куда изобретательнее нас в вопросах справедливости.

Девочка посмотрела на меня, затем на скулящего в углу призрака, и медленно выдохнула.

— Ладно, — произнесла Варвара, — Но, если он попробует сбежать, я его догоню.

— Не сомневаюсь, — кивнул в ответ.

Морозов тоже не сомневался. Его призрачное тело мелко тряслось, а от прежней бравады не осталось и следа.

— Продолжаем, — повернулся я обратно к призраку, убедившись, что Варя более-менее успокоилась, — Сколько их в группе?

— Семеро, — быстро ответил скипер-зверь, видимо решив, что откровенность его единственный шанс не оказаться наедине с маленькой полубогиней, — Наставник, четыре ведьмака-отступника, один оборотень и я, то есть, был я, теперь шестеро.

— Оборотень? — переспросил Гранатов, когда я озвучил слова Навьи.

— Волколак, здоровый, злой, ростом под два метра. Когда оборачивается, становится ещё больше, именно он… — Морозов запнулся, — Именно он убивал своими когтями тех девчонок в Филях. Наставник сказал, что так правильнее, что кровь должна литься определённым образом.

Вот и подтвердились мои догадки насчёт когтей. Это был не нож, не артефакт, а обыкновенный оборотень, живое орудие убийства.

— Имена, — потребовал Гранатов, — Имена отступников.

— Не знаю, — Морозов замотал головой, — Они не называли. Я знал только клички: Наставник, Рябой, Тихий, Стекло и Кочерга. Волколака звали Шрам.

— Где они живут? Адреса, явки?

— Не знаю! — голос призрака сорвался, — Я виделся с ними только на ритуалах. Приходил, делал своё дело, уходил. Наставник платил наличкой, в конверте, каждый раз в разном месте, ни адресов, ни телефонов. Всё через вестников.

— Через кого? — уточнил я.

— Вестников, призрачных посланников. Они приходили ночью, передавали место и время.

Вестники. Вот и ещё один кусочек головоломки встал на место. Тот тип в сером плаще на дороге, когда мы с Варькой ехали в Москву, тоже назвался вестником.

Похоже они нейтралы, не выбирают ничью сторону, просто выполняют мелкие поручения, передают информацию. Гонцы, которым платят за то или иное поручение.

— Последний вопрос, — произнёс я, чувствуя, как призрак начинает истончаться и терять плотность, — Что за Бог, которому они приносили жертвы?

Морозов посмотрел на меня, и в его жёлтых глазах мелькнуло нечто, чего я никак не ожидал увидеть.

Ужас.

Не страх передо мной, не боязнь Мораны или маленькой полубогини, а настоящий, первобытный, выворачивающий наизнанку ужас перед тем, чьё имя он знал, но произнести боялся даже после смерти.

— Я не могу, — прошептал он, — Если скажу, он услышит. Даже здесь, даже мёртвого, он найдёт меня и сожрёт.

— Ты и так мёртв, — напомнил я.

— Есть вещи хуже смерти, Кромешник, — Морозов начал таять, его контуры размывались, голос становился глуше, — Ты даже не представляешь, насколько хуже…

— Имя!

— Чер… — призрак вздрогнул всем телом, словно невидимая рука сжала его за горло, — Чер… но… бог…

Его рот распахнулся в безмолвном крике. Глаза потухли разом, как выключенные лампочки. Призрачное тело Морозова на мгновение вытянулось вверх, истончилось до состояния нитки и с тихим хлопком исчезло.

Выругался сквозь зубы, понимая, что все равно ничего сделать бы не успел.

— Что произошло? — Гранатов шагнул вперёд, озираясь, — Куда он делся?

Я стоял, глядя на пустое место, где секунду назад находился призрак скипер-зверя, и чувствовал, как по спине ледяными пальцами скользит понимание.

Это не было развоплощением, Морозова забрали и это была не Морана. Кто-то выдернул его душу из здания ОАР, окруженного плотной защитой, выдернул грубо, жёстко, как рыбак выдёргивает рыбу из воды. Даже Богиня Смерти в последний мой визит с трудом смогла сюда проникнуть, а тут… Я даже не почувствовал чужого присутствия.

Глава 10

— Его забрали, — произнёс глухо.

— Кто?

— Тот, чьё имя он пытался назвать. Чернобог.

Гранатов скрипнул зубами.

— Чернобог, — тихо произнёс он.

Я медленно повернул к нему голову.

— Ты знал?

— Подозревал, — капитан провёл ладонью по лицу, и я заметил, что рука у него мелко подрагивает, — Надеялся, что ошибаюсь. Чернобог, Алексей. Если это он… мы в такой глубокой заднице, что из неё не выбраться.

— Дядя Лёша, — послышался голос Варвары, на удивление спокойный, — А кто такой Чернобог?

Я посмотрел на девочку, затем на Гранатова, затем на пустой прозекторский стол, на котором по-прежнему лежало мёртвое тело скипер-зверя, и глубоко выдохнул.

— Очень плохой парень, Варь, — ответил я, чувствуя, как в груди тяжёлым камнем ворочается предчувствие грядущей беды.

В помещении было тихо. Только гудели уцелевшие лампы, да где-то в глубине здания хлопнула дверь. Обычные звуки обычного рабочего дня.

Вот только день этот перестал быть обычным в тот самый момент, когда призрак скипер-зверя попытался произнести имя древнего Бога и был за это уничтожен.

Чернобог, повелитель тьмы, владыка Нави, тот, кого славянские предки боялись настолько, что даже упоминание его имени считалось проклятием, а ещё он был братом Мораны.

Уверен, он захочет уничтожить сестру и вернуть себе полный контроль над миром мёртвых.

Посему выходило, что эта сволочь проснулась или пробуждается на короткие промежутки времени, а потом вновь уходит в спячку.

А Гранатов ещё тот жук, мог бы поделиться своими