и я успел заметить, как дёрнулись скулы, как скрючились пальцы женщины, будто готовились рвать живую плоть. К чести церберши, она сумела взять себя в руки и не перекинуться.

— Ты, хоть понимаешь, Гаврилов, что тут тебе не проходной двор? За каждого, кто переступит порог, я отвечаю головой, а ты притащил ребёнка. Ты что, думаешь, я не смогла бы увидеть, будь с этой девочкой что-то не так? Обычный ребёнок, поэтому, не дури мне голову. Ты мне сразу не понравился Кромешник, чую, хватанём мы с тобой проблем и немалых.

— Марфа Ильинична вы не правы. Во-первых — не знаю, чем я вам пришёлся не по нраву, но засуньте свое предвзятое мнение куда подальше. Во-вторых — насчёт Варвары доказывать я вам ничего не собираюсь, достаточно, что об этом знает капитан Гранатов.

— Если ты Гаврилов это утверждаешь, то, где тогда распоряжение капитана?

— А нет его.

— Вот именно.

Я не стал больше препираться, а набрал номер Анатолия Михайловича, опасаясь, что Каркуша начнёт карательные меры, потому как смотрела она на Марфу очень обещающим взглядом.

Хорошо, что капитан оказался на месте и быстро вышел нас встретить.

Пары фраз хватило, чтобы церберша без проблем пропустила нас внутрь, правда меня она одарила таким взглядом, словно записала в кровные враги.

— Добрый день Варенька, — поприветствовал дочь Хозяйки Медной горы Гранатов, а затем прошипел мне, — Ты зачем взял с собой девчонку?

— А у меня был выбор после произошедшего? Не с пожилыми же родственниками её оставлять?

— Твоя правда. Просто, мы сейчас пойдём в морг, а это не место для детей.

— Я не ребёнок, — возразила Варвара, и я пойду туда же, куда пойдёт дядя Леша.

— Хорошо, Варя, — произнёс я под недовольным взглядом капитана, — Но ты не будешь ни во что вмешиваться и просто постоишь в сторонке.

— Договорились, — кивнула в ответ дочь Хозяйки Медной горы.

Гранатов вздохнул, услышав наш диалог, но спорить не стал. Мы двинулись по длинному, плохо освещённому коридору. Воздух здесь казался спёртым, пропитанным формалином и ещё чем-то сладковатым, отчего у меня слегка зачесалось в носу. Лампы дневного света гудели, кое-где моргая, создавая неуютную атмосферу, словно в дешёвом хорроре. Здесь я ещё не был. Сидоров в ходе прошлой экскурсии в эту часть здания меня не водил.

Капитан шёл впереди, он не оглядывался, лишь изредка бросал короткие фразы через плечо:

— Что тебе нужно знать по погибшему: Сергей Викторович Морозов, тридцать два года, ублюдок каких поискать. Не человек, скипер-зверь.

— Кто? — не понял я, потому как с таким понятием никогда не встречался.

— Человек со змеиным хвостом та ещё тварь. Среди них бывают нормальные, но очень редко, этот не исключение.

Гранатов толкнул дверь, и мы вошли внутрь. В помещении было холодно, градусов десять, не больше. Варя поёжилась и плотнее запахнула лёгкую куртку. Я же, наоборот, почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, но совсем не от температуры.

Вдоль стен стояли металлические секции, похожие на огромные выдвижные ящики. В центре комнаты находился прозекторский стол, ярко освещённый лампами дневного света. На нём, накрытый простынёй, лежал мужчина.

Санитар, пожилой мужичок с лицом, изъеденным оспинами, копался в углу, но, увидев капитана, молча вышел, прикрыв за собой дверь.

— Ну, с Богом, — сказал Гранатов и откинул простыню.

— Толя, ты верующий?

— А почему мне им не быть, если есть старые Боги, то уверен, что и нынешний тоже существует.

— Логично. Просто я считал, что ты поклоняешься кому-то из…

— Нет, не смотря на свою работу, я православный, и не говори ничего. Знаю, что в рай не попаду, для меня уже давно котел в аду греется.

— Так может тогда…

— Нет. Я так решил и решение менять не собираюсь.

Сказать мне на это было нечего, точнее — я много что мог сказать, но это вряд ли бы возымело смысл.

Гранатов — мужик кремень, а если учесть, что он ведьмак, да ещё и верующий в Бога, то смерть его будет страшной, а посмертие ещё хуже.

Отбросил в сторону ненужные мысли и посмотрел на труп.

Тело оказалось крепким, жилистым, с россыпью старых шрамов на руках и торсе. На груди имелись три аккуратных входных отверстия, вокруг которых запеклась кровь. Мой взгляд сразу привлёк знак на груди. В виде сложной геометрической фигуры.

— Видишь? — спросил капитан, ткнув пальцем в сторону груди, — Ничего не напоминает?

— Чем-то похоже на ритуал, — медленно произнёс я,

— Верно. Это обычный ритуал взросления для сообщества детей хаоса, к которым относятся скипер-звери.

— Ясно. Что дальше?

— А дальше, попробуй дотянуться до его души. Мне очень нужно знать ответы на некоторые вопросы.

Варя стояла в углу, прислонившись к стене, и старательно смотрела в пол.

Я видел, что ей было очень интересно, но она пересиливала себя, чтобы не влезать в разговор старших.

Ну что же, попробуем.

— Дай мне минуту, — произнёс я, сосредотачиваясь и переключаясь на внутреннее зрение, одновременно с этим размял пальцы, хрустнул шеей и положил ладонь на холодный, восковой лоб Морозова и закрыл глаза.

Специально ещё никогда не пытался притянуть к себе душу мертвеца, они всегда сами являлись ко мне или же случайно возникали в непосредственной близости, как умершая родственница работницы почты. Они всегда оказывались в непосредственной близости ко мне, а здесь всё было по-другому.

Призрака просто не было, точнее — он был, но находился далеко от морга ОАР, и мне нужно было его притянуть обратно.

Пришлось попотеть. Я ухватился за нить, тянущуюся от тела куда-то извне, и потянул. Поначалу была тишина, ничего не происходило, но я не унывал, знал, что в итоге, всё получится. Постепенно в тишину начал вторгаться едва слышный шум, который с каждой секундой становился всё громче и громче, словно кто-то включил старый радиоприёмник на частоте помех. До моих ушей доносилось шипение, треск, далёкие голоса и обрывки фраз.

Тело Морозова под моей рукой начало мелко вибрировать. Варя, судя по сдавленному вздоху, это заметила, но промолчала, умница.

— Ну, здравствуй, Сергей Викторович, — прошептал я одними губами, открывая глаза и глядя на недовольного призрака, которого притянуло в морг.

В ответ послышался низкий, грудной рык. На полупрозрачном лице Навьи вспыхнули жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Они смотрели на меня с лютой ненавистью. Ублюдку не понравилось,