убраны под аккуратную тёмную шляпку. Она негромко поздоровалась, и даже голос был… невнятным.

— Александра Николаевна, Михаил Константинович, позвольте представить вам Ольгу Аркадьевну Лужину, — сказал Пётр, поднимаясь. — Отдельно хочу попросить вас не задавать Ольге Аркадьевне вопросов о её прошлом. По делу нашему она здесь, и этого достаточно.

— Хорошо, — легко согласилась я, скажу честно, жуть как было любопытно, разузнать об этой женщине хоть что-то, но Громов просто так ничего не делал и не просил тоже.

— Ольга Аркадьевна, — обратился к ней Пётр, — покажите, прошу вас, на что вы способны.

— Да, конечно, — кивнула она. — Где можно переодеться?

Я повернулась к Моте, стоявшей у двери:

— Матрёна Ильинична, проводите, пожалуйста, Ольгу Аркадьевну в маленькую гостевую. Принесите туда всё, что она попросит.

Няня кивнула и вышла вместе с гостьей. Та несла в руке кожаный чёрный саквояж средних размеров, явно тяжёлый — я заметила, как она, дойдя до порога, с усилием перехватила его другой рукой.

Когда дверь закрылась, Михаил полюбопытствовал:

— Пётр Ильич, а что это за дама?

— Александра Николаевна вас не просветила? — вопросом на вопрос ответил поверенный.

— Если честно, я и сама забыла о своём двойнике, — извиняющееся пожала плечами я.

— Двойник? — ещё выше приподнял брови дядя.

— Да. Погодите немного, вскоре сами увидите, Михаил Константинович, на что способна Ольга.

— Интригуете, Пётр Ильич, — хмыкнул Оболенский.

Адвокат, улыбнувшись, повернулся ко мне:

— Кстати, Александра Николаевна, у меня для вас есть сообщение от Штейна.

— От Штейна? — я удивлённо вскинула брови.

— Точнее, от его поверенного. Доктор предлагает вам деньги.

Я молча смотрела на Громова, ожидая продолжения.

— Не «за молчание», разумеется, — криво усмехнулся он. — Формулировка куда приличнее: на лечение и добровольное возмещение причинённого вреда.

— Я так понимаю, с надеждой, что я не стану добиваться отдельного гражданского иска и вытаскивать на публику все «прелести» пребывания в его лечебнице?

— Именно, — чёрные глаза одобрительно сверкнули. — Уголовного дела вы уже не остановите. После показаний Фрезе и Пчелина это не частная ссора между вами и доктором. Но подать гражданский иск вы в полном праве. Впрочем, как и не подавать. Можете принять деньги как добровольное удовлетворение части требований. Только расписку придётся составить очень аккуратно, чтобы не вышло, будто он купил ваше молчание.

— Я подумаю над этим, Пётр Ильич, — кивнула я. — О своём решении сообщу в ближайшее время…

Четверть часа спустя в дверь снова постучали. Громов встал и открыл сам, широко распахнув створку.

От увиденного я шокировано замерла, впрочем, остолбенел и дядюшка.

Мягко улыбаясь, в комнату шагнула… я сама.

— Ничего себе, — прошептала я себе под нос.

Ольга стала практически моей копией, если не знать куда смотреть, то можно легко спутать с оригиналом, то есть со мной. Тёмно-серое домашнее платье прекрасно сидело на ладной фигурке, волосы женщина зачесала ровно так, как они были убраны у меня сейчас.

Оболенский откинулся в кресле и медленно, неверяще покачал головой:

— Пресвятая… — выдохнул он. — Богородица.

Из коридора в открытую дверь заглянула Мотя, наверное, шла мимо с чем-то по хозяйству. Увидев двойника, застыла на месте, потом мелко быстро перекрестилась и попятилась.

— Сашенька? — растерянно проговорила она, глядя то на меня, то на ту, что стояла по центру помещения. — Сашенька, ты как… как же ты сразу в двух местах?

— Мотя, — улыбнулась я, не скрывая своего восхищения умению Ольги. — А ты приглядись пристальнее.

Гостья стояла неподвижно, давая себя рассмотреть всем желающим. Я тоже встала и подошла, оказавшись рядом с женщиной чуть ли не нос к носу.

Сходство было настолько полным, что в первое мгновение у меня перехватило дыхание. Вот только цвет глаз карий, не серый. Брови подрисованы мастерски, губы подведены так, что стали точь-в-точь как мои. И всё это было выполнено так мастерски и естественно, что даже не верилось, фантастика какая-то.

— Александра Николаевна, надеюсь, мне удалось вас удивить, — улыбнулся двойник.

Голос тоже был похож на мой, но всё же отличался, как и улыбка, и зубы.

— Весьма, — кивнула я. — Примите моё восхищение вашим талантом, Ольга Аркадьевна.

— Зовите просто Ольгой.

— Как вам угодно, — не стала спорить я.

Михаил стоял позади меня, цепко рассматривая гостью.

— Пётр Ильич, а теперь по порядку, — обернулся он к поверенному.

— Ольга Аркадьевна — наша подстраховка, Михаил Константинович. На случай, если Александре Николаевне понадобится одновременно быть в двух местах. И выезжать она будет с вами.

Оболенский прошёл к софе, сел.

— Ну, Пётр Ильич, ну затейник. Вы вместе с Сашенькой горазды на выдумку, — покачал головой он.

— Александра Николаевна, — посмотрел на меня Громов, — есть ли свободная комната для Ольги Аркадьевны?

— Найдётся, — кивнула я, прикидывая, — Матрёна Ильинична, перенесите мои вещи в родительскую спальню, а Ольгу Аркадьевну разместите в моей.

— Хорошо, Сашенька, я мигом, — настороженно отозвалась няня, я видела, что она не в восторге, и что после всё мне выскажет, но при людях спорить не стала.

— Садитесь, — предложила я гостье, указав на стул.

Женщина прошла вперёд и устроилась на самом краешке сиденья, чинно сложила руки на коленях.

— Вам ещё нужно немного поработать с голосом, — заметил ей Пётр.

— Думаю, день-два рядом с Александрой Николаевной, и смогу приблизиться к её тембру и интонациям. И всё же длинных бесед мне стоит избегать, — заметила Оля.

— А когда вы успели так хорошо меня изучить? — я смотрела на неё, как в зеркало, и думала, что искусство перевоплощения сродни чертёжному делу: и там, и тут всё держится на точности в мелочах.

— Походку и осанку снимаю с вас с третьего слушания. После наблюдала издали. А хотите, я прямо сейчас удалю грим?

— Хочу!

Грим Ольга снимала минут пятнадцать. Расстелив на маленьком столике чистое полотенце, разложила на нём какие-то баночки, тряпицы, и принялась за работу. А мы втроём, затаив дыхание, смотрели как мой двойник снова становится Ольгой Лужиной.

Когда Ольга закончила, я искренне восхитилась:

— Просто великолепно! Целое искусство.

— Спасибо, — улыбнулась женщина.

— Прислуге скажем, что вы дальняя родственница Михаила Константиновича из Иркутска, приехала после нападения на дядю, — быстро сочинила легенду я.

— Умно,