идеей, — отвечает он, но не смотрит мне в глаза, когда говорит это. Вместо этого его взгляд опускается на мои губы, и я не могу не вернуть своё внимание к нему.

Его язык скользит по полной нижней губе, и я упиваюсь им сверху донизу. Рельефные грудные мышцы, узкая талия и восхитительная V-образная форма, из-за которой мне хочется провести языком по его бедрам. Я быстро окидываю взглядом выпуклость на его обтягивающих боксерах, стараясь, чтобы это было не слишком заметно, прежде чем опуститься ниже. Его ноги, икры, ступни — все в Уэстоне Белмонте такое чертовски мужественное, что я едва могу это вынести.

— Ты закончила пялиться? Или я должен сгибаться, пока жду, когда ты достанешь телефон и наберешь мой номер?

Я вздрагиваю. А потом краснею.

Боже, как неловко.

— Да, прости. Я на секунду потеряла ход мыслей.

Теперь настала его очередь прикусить нижнюю губу, а щёки стянулись в понимающей ухмылке.

— Да, этот поезд точно был неуправляемым.

— Я понятия не имею, что ты имеешь в виду. Я просто хотела проверить, нет ли у тебя раздражения от бритья груди, — говорю я, пытаясь дотянуться до телефона в заднем кармане.

На экране мелькают оповещения Google и гневные сообщения. Я начинаю волноваться. Там есть зернистая фотография, на которой я разговариваю с агентом авиакомпании в аэропорту, с заголовком «Скайлар Стоун закатывает истерику, чтобы лететь первым классом».

— Придурки чёртовы, — бормочу я.

— Что случилось?

Я натянуто улыбаюсь.

— Заголовок. Видимо, вежливый вопрос о том, есть ли повышение класса обслуживания для моего рейса — это истерика. — Я закатываю глаза. Пытаюсь вести себя более невозмутимо, чем чувствую себя на самом деле.

Я пролистываю сообщение, поклявшись не читать его целиком, пока не лягу в постель. Я пролистываю экраны, бормоча:

— К вашему сведению, я сидела в эконом-классе. Среднее место. Ни одной грёбаной жалобы, — и открываю новый контакт. Я ввожу его имя, не поднимая глаз, хотя краем глаза вижу его довольную ухмылку.

Он отвлекает меня.

— Ладно, я готова к номеру.

Глубоко вздохнув, он называет его мне, и мои пальцы стучат по экрану.

— Отлично, ну что ж, отлично. — Я быстро разворачиваюсь, чтобы уйти. — Увидимся завтра.

Я нервно машу ему через плечо, ненавидя себя за то, что так откровенно его разглядываю.

Он не понимает намёков и не отстаёт.

— Эй, милое личико! — кричит он. — Если хочешь, можешь сфотографировать меня в таком виде для моей контактной карточки!

Но я не оборачиваюсь, чтобы сделать снимок.

Вместо этого я ускоряюсь, чтобы уйти от Уэста и его чертовски привлекательного тела, пока похотливая маленькая шлюшка в моей голове не развернулась и не приняла его предложение.

Глава 8

Скайлар

Мысль о том, что меня может погрызть мышь, пока я сплю, не даёт мне уснуть.

Черри не беспокоится об этом. Её клетка стоит в углу, и она ведёт себя очень тихо, но я клянусь, что слышу её дыхание.

На самом деле, я слышу слишком много.

Там, где я привыкла к звуку генератора белого шума, или к шуму машин, или к шагам кого-то, идущего по коридору отеля, в бунгало царит тишина. А когда становится слишком тихо, у меня в голове остаются только мысли. Честно говоря, в последнее время я не в настроении сидеть с ними.

Нет, когда я слишком долго сижу в тишине, и мне никто не составляет компанию, моими постоянными спутниками становятся сожаление, страх и обида.

Не желая сталкиваться с этими чувствами, я встаю с кровати. Тепло, но не душно. Как только солнце скрылось за горами, стало прохладнее. Поэтому я забираюсь на верхнюю койку, стягиваю с себя вязаный кардиган кремового цвета и заворачиваюсь в него. Он прикрывает мой комплект для сна от Calvin Klein, который я получила на съёмке не так давно.

Мой чемодан и куча всякого дерьма, которое я с собой привезла, едва помещаются на односпальной кровати наверху. Я думала, что буду спать там, чтобы быть дальше от пола, но нижняя кровать как минимум на шесть дюймов шире и, скорее всего, это самая маленькая кровать, на которой я спала с тех пор, как у меня была детская кроватка.

Я решила, что этот опыт пойдёт мне на пользу. Что я могла бы закалить свой характер.

С этой мыслью я надеваю пару кроссовок, которые оставила возле входной двери, и направляюсь в тихую сельскую местность. Справа от меня озеро. Огни домов на другой стороне мерцают в ночи на фоне черных силуэтов гор. Их вершины выделяются на фоне безоблачного неба цвета индиго.

Молочно-белые звезды над долиной освещают ее так, как я никогда не видела. Конечно, я видела звезды, но не так много, не таких размеров и интенсивности.

Некоторые из них такие яркие, что я начинаю сомневаться, не планеты ли это. Другие более приглушенные. Некоторые настолько тусклые, что мне приходится щуриться, чтобы разглядеть их. Я уверена, что в городе я бы их вообще не увидела.

Ржание, доносящееся из конюшен, привлекает мое внимание к тому, что находится слева. Эти звуки напоминают мне о том, как мило Мели сегодня пищала, когда испачкалась в грязи.

Я вижу тропинку, которая вьётся между деревьями и ведёт меня обратно в том же направлении. Я смотрю на часы и решаю, что в 11 вечера уже достаточно поздно, чтобы не причинить никому вреда, если я навещу лошадей. Посмотрю на них, послушаю, привыкну к запаху.

То, что Мели сегодня ела, успокоило меня. Не знаю, было ли дело в её тёплом дыхании на моей руке, или в глубоком, размеренном хрусте, с которым её зубы пережёвывали сухую траву, или в том, как её большие добрые глаза смотрели на меня из-под густых ресниц. Она смотрела на меня как-то по-другому, как будто не ждала от меня ничего, кроме ласки и еды. Ей было плевать на моё видео и мой фильтр. Мели просто заметила моё