пойдут, а что у людей жизни разбиваются… Да что эти дряни понимать могут?

Ничего. Никогда они ничего не поймут.

– Я всё, – мурлыкнула Ирина.

– Отлично. Знакомься, Жанна Борисовна. Пиркина.

Ирина прищурилась.

– А мы уже заочно знакомы, правда, Жанна Борисовна?

Женщина едва не фыркнула ей в лицо.

– Неужели?

– Да, вы знаете, я столько о вас наслышана, столько наслушалась, – Ирина смотрела прямо в глаза тетке. – Это же вы та самая Жанна Борисовна, которая вот уже тридцать лет спит с заведующим кафедрой?

Тетка аж задохнулась от возмущения.

– Я… я…

Но прежде, чем она успела договорить, Ирина атаковала вновь и вновь. Словно окровавленную шпагу вгоняла в тело врага.

– Та самая, от которой муж ушел, дети сбежали, внуков она никогда и не увидит, а все потому, что любит власть. Только власть и ничего кроме власти. Это ведь так здорово – пакостить людям, правда? Так приятно, так мило, видеть, как они перед тобой корчатся, заискивают… Вы и в семье такое проворачивали. И мужа затравили, он сейчас с другой и счастлив. И это правильно. И дети от вас бегают, и деньги ваши им не нужны. Никакие деньги не окупят подлости и лживости. С чего от вас дочь сбежала? Может, не стоило ее парня травить, как таракана? И пакости ему делать не стоило, и на работе подставлять – тоже? Но у вас ведь был уже выгодный жених, а девчонка влюбиться вздумала… дура. Хорошо хоть жених на вторую согласился, только вот ему такая теща тоже без надобности, правда? Денег даст, а детей у вас нет. И никого нет.

– Ты…

Ирина говорила уже громко и звонко, наотмашь била словами, и плевать ей было, кто там что слышит.

– Я! Я это знаю и ты знаешь… Ты и Валентину оболгала просто потому, что не могла видеть, как она счастлива. Не могла рядом с ней находиться – и не подгадить. Поперек горла тебе чужое счастье! Жаба задавила!

Женщина тяжело задышала, схватилась за сердце.

– Ниже и левее, – припечатала Ирина. – Хватит врать, тебя в космос запускать можно! В террариуме! Ничего у тебя не болело и не болит! И не заболит! Бог к себе такую дрянь еще до-олго не призовет, ты долго будешь жить. Одна жить, мучиться, зубами скрипеть, но жить! Попомни мои слова, мечтать будешь, чтобы хоть кто-то пришел, позвонил, а никого рядом не будет. И церковь тебе не поможет, потому что врешь ты даже на исповеди. Глазки потупишь, а сама думаешь, как бы еще толику власти урвать. Мало тебе!

– Ирина, хватит!

Сеня смотрел как-то странно…

Ирина тряхнула головой.

– Правда… что это я? Пойдем отсюда, тут воняет.

И только сейчас заметила, что двери-то в коридор приоткрыты. Такая планировка института.

Коридор, в нем с одной стороны окна, с другой двери аудиторий. И в них сейчас идут занятия… хотя бы в части из них. И она весь этот монолог произнесла на публику.

М-да. Теперь тетке только увольняться. Такого ей век не забудут. Хотя… таким плюнь в глаза, утрутся и скажут: роса. Дряни редкостные.

Сеня подхватил Ирину под руку.

– Пошли, пошли…

Ирина и не думала сопротивляться.

– На, выпей воды. Что на тебя нашло?

Что нашло и на кого, в преподавательской объяснять не требовалось, все были в курсе. Голоса Ирина не понижала.

– Не знаю. Такая злость взяла, – честно призналась Ирина. – Ты понимаешь, живут же люди… вот чего ей не хватало? Зачем надо было врать, лезть в чужую семью, разбивать ее? Зачем?

– Позавидовала?

– Может, и так. Но гадко же!

– Ладно… До чего вы с Валей договорились?

– Да жуть какая-то! Ты знаешь, что она в номере не ночевала?

– Да…

– Так вот! Она подругу встретила. Они вместе на курсах учились, а потом разошлись дорожки. Но подруга тоже оказалась на конференции, вот Валентина к ней и отправилась. Нахрюкались, как две поросюшки, устроили девичник. А мужу-то она сказать постеснялась…

– Может, и правильно постеснялась.

– По результату – вот. Муж-то ей в номер звонил, а там никого. Он и подумал невесть что. Да еще эта зараза масла в огонь подлила… Вот парня и сорвало. Он-то жену искренне любит.

– Вот нехорошая женщина!

Сеня явно проглотил синоним.

Окружающие переглянулись. Да, такая версия им в голову не приходила, а зря.

Дверь распахнулась.

– Что здесь происходит?

– Капитон Сергеевич, – прошептал кто-то над ухом. – Завкаф…

Ирина едва не фыркнула.

Питон Капитон.

Интересно, о чем думали родители, обзывая ребенка?

Внешне Капитошка походил… Да вот на капитошку и походил. На игрушку, которую можно мять в руках, валять, придавать ей любую форму. А так, исходно, в наличии шарообразная фигура и хохолок на макушке.

Это все присутствовало.

Ирина подумала, что Валя – героическая дура. Она бы с таким не смогла даже под угрозой… Да нет такой угрозы!

Лучше уж в Африку пешком, к Бармалею, чем вот с этим в одну кровать.

Пахло от него тоже не розами. Жизнь – она раздает по заслугам.

Говорят, до сорока лет у тебя то лицо, которое ты хочешь, а после сорока то, которое заслуживаешь. Вот, у этого лицо было благообразное, но смердел он…

Хоть и уливался чем-то вроде одеколона, но из-под парфюмерии пробивался отчетливый аромат скотного двора. Чтобы все точно знали, с кем дело имеют.

– Почему Жанна Борисовна плачет посреди коридора? Почему все не на рабочих местах?

Сеня посмотрел на Ирину, вздохнул и предъявил удостоверение.

– Майор полиции…

Это подействовало. Капитон словно на стену налетел, даже чуть сплющился спереди.

– Что-то случилось?

– Да, случай рукоприкладства, и вообще могли бы быть плохие последствия. Скажите, Капитон Сергеевич, вы вступали в интимные отношения с гражданкой Ивушкиной? Валентиной?

Завкафедрой аж рот открыл. Признать такое у всех на глазах?

Ну, считай, всё. Песец. Заведующим тебе уже не быть никогда.

– Н-нет! Вы что!

– Во-от! А Жанна Борисовна сообщила эту информацию мужу потерпевшей. Якобы-якобы! Вы склоняете Валентину к сожительству под угрозами и шантажом.

Капитошка превратился в Карасяшку. Иначе эти выпученные глаза и приоткрытый рот и охарактеризовать было нельзя. Ирина искренне восхитилась коллегой.

Это ж надо?

Из минимума информации сделать выводы и так развернуть!

Гений! Скромный гений.

– Шантажом?

– Да. Якобы, если она с вами не переспит, она не защитится.

Карась Капитон аж головой замотал.

– Да как же… Вы что – с ума сошли?!

Вопль был аж из самого сердца. И понять мужчину было можно. Таким – да по башке, да с утра, да на гулящую-то голову! Так и инфаркт нажить