шаг назад. — Не нужно быть таким обидчивым. Я просто пошутил. Черт. Да'Нила, что на тебя нашло этим утром?

Она сделала угрожающий шаг к нему, ткнув его в кожаную куртку и заставив отступить. — Ни слова об Акселе, ты понял? Мы закончили. ЗАКОНЧЕНЫ. Никогда больше не упоминай его при мне. На самом деле, давай притворимся, что его никогда не было в моей постели для начала. В противном случае, клянусь всеми высшими богами, что я приду в твою палатку посреди гребаной ночи и отрежу твою хорошенькую белокурую косу, оставив тебя выглядеть мелкой сучкой, к которой ни одна женщина никогда не захочет прикоснуться, даже десятифутовым шестом.

Развернувшись, Петра умчалась прочь, ее рыжий конский хвост развевался за спиной, и, отбрасывая с дороги белые лоскуты, она вошла в личную обитель Акселя.

Лир подошел к ней со стоическим выражением лица, без малейшего намека на словесную взбучку, которую он получил всего минуту назад. — Лейтенант, — обратился он к суровому воину, стоящему за своим столом и смотрящему на лист пергамента, — вы хотели нас видеть?

Повисла напряженная тишина, взгляд Петры скользнул по пространству, которое она занимала всего десять дней назад.

Там, в правом углу, стояла огромная кровать Акселя, темные простыни были смяты, как будто кто-то недавно на них катался. И там, чуть левее, лежал набор подходящих подушек, на которых Петра любила валяться, ожидая, пока белокурый грубиян закончит одеваться. Ее глаза скользнули по его скульптурному телу, наслаждаясь обширными татуировками и тем, как они добавляли задумчивой привлекательности мужчине. С другой стороны, в дальнем левом углу, находился вход в умывальную комнату.

Больше ничего не занимало пространство средних размеров. Ничего, кроме темно-серых тонов и ее мрачных мыслей.

Аксель поднял голову, переводя любопытный взгляд с одного на другого, в то время как Петра сохраняла невозмутимое выражение лица. Отказываясь смотреть на него.

Пошел ты и я тоже.

Она была зла. Нет, в ярости из-за того, как он с ней обошелся. Как будто она была всего лишь пустым звуком. Гребаный муравей, которого нужно раздавить. За исключением того, что даже муравьи заслуживают признания и должного уважения.

Она даст ему попробовать его собственное лекарство. Единственная разница? У нее были столетия практики по сравнению с его жалкими тремя десятилетиями.

В эту игру могут играть двое, ты, маленький засранец.

— Я так и сделал, — этот ублюдок наконец открыл свой большой рот. — Генерал прислал весточку из Скифии. Боюсь, мы потеряли довольно большое количество наших мужчин и женщин в результате нападения демонов в столице.

Они ждали, и волосы Петры встали дыбом, словно чувствуя, что это еще не все.

— Лейтенант Брайан, капитан Мейлис и его сестра Кала были среди погибших. — Петра судорожно вздохнула. — Они будут похоронены завтра днем вместе с остальными умершими.

— Прошу разрешения присутствовать на похоронах, лейтенант, — выпалила Петра, волнуясь и едва сохраняя самообладание, когда перед ней мелькнуло прекрасное лицо ее подруги. Это было их последнее совместное воспоминание после того, как Кала родила свою маленькую девочку, заполнившее мысли Петры.

— Отказано, — ответил Аксель, заложив руки за широкую спину и встав перед ней и Лиром.

Она прикусила губу, по-прежнему отказываясь смотреть на него. — Прошу разрешения взять краткосрочный отпуск, лейтенант.

— Отказано.

Ее кулаки сжались, губы сжались в жесткую линию, она не желала доставлять ему удовольствие от осознания того, как сильно он ее расстроил.

— Тогда я ссылаюсь на свое право на обязательный отпуск по болезни в связи с временным повышением психического напряжения из-за последних нападений демонов, вступающее в силу немедленно.

Аксель склонил голову набок, прожигая в ней дыры, пока она смотрела прямо перед собой. — Отказано.

— Вы обязаны в соответствии с военным законодательством, параграфом шестым закона девятнадцать, согласно постановлению и подписи Генерала Королевских армий Тироса Катала Рагнара, предоставлять любому солдату отпуск по болезни по его просьбе без предварительного уведомления или дополнительных подтверждений состояния здоровья продолжительностью не менее трех дней и не более полных двух недель.

— Я знаю закон, Да'Нила. Ответ по-прежнему отрицательный.

Лир прочистил горло. — Если это все, лейтенант, разрешите отступить.

— Согласен, — сказал Аксель как раз в тот момент, когда Петра выпалила: — Останься.

Ее челюсть задрожала. Ее зубы были на грани того, чтобы сломаться, когда она стиснула их. Наступило мгновение тишины, когда Лир оставил ее с задумчивым мужчиной, его знакомый аромат амбры и мускуса проникал в ее дыхательные пути и вызывал в памяти воспоминания об их времени, проведенном между простынями.

Тебе не нужен этот ублюдок. Ты можешь кончить лучше, чем он когда-либо мог со своим крошечным членом.

— Лейтенант, — попыталась она снова, уперев руки в бока и сосредоточившись на точке на дальней стене перед собой. — Это мое право как воина этой армии…

— Это будут похороны в закрытом гробу, Да'Нила.

Что могло означать только одно: тела были изуродованы до неузнаваемости. Но она никогда не уклонялась от суровых реалий битвы. Ни от жгучей боли, которую причинял вид безжизненных тел близких.

— На данный момент я официально объявляю о своем отпуске по болезни, лейтенант. — Она поклонилась и уперлась каблуками, готовясь убежать, но чья-то рука схватила ее за бицепс, оттаскивая назад.

— Да'Нила, — пробормотал Аксель, останавливая ее на полпути. От его прикосновения языки пламени заплясали по ее коже там, где он все еще лежал на ее руке, впиваясь в плоть. Даже под всеми слоями одежды у Петры было всепоглощающее ощущение, что ее сжигают заживо.

Но не более того.

Вырвав свою руку из его хватки и не потрудившись обернуться, она вышла из его палатки и направилась прямо к конюшням, где оседлала первую попавшуюся лошадь и без дальнейших колебаний направила своего скакуна в сторону Скифии и последних останков своего дорогого друга.

ГЛАВА

15

Д

линные узкие проходы подземелий в Скифии вились глубоко под землей, образуя сложный лабиринт залов, который Катал знал как свои пять пальцев.

Землю устилали многочисленные скелеты и останки как людей, так и мелких животных. Ясное предупреждение о том, что случится с любой невезучей душой, если она свернет не туда.

Если не считать одинокого факела, который нес охранник, возглавлявший их, никакой свет не проникал туда. Гнетущая реальность для тех, кто обречен жить в маленьких норах под дворцом до конца своих дней. Но желанная для него и его теней. Та, которая была для него как вторая натура.

Охранник остановился перед тяжелой железной дверью, вокруг которой не было ничего, кроме грязи, и жестом предложил ему и Дуне сделать то же самое. — Подождите здесь, Генерал, — сказал