Моя семья. Черт.

Мысль пронзила меня, словно горящая искра, и заставила все внутри замереть.

– Что такое? У нас нет времени на передышку! – настаивал Людвиг. Его каштановые волосы уже липли ко лбу.

– Моя семья, Нинетт, я… мне нужно знать, все ли у них хорошо. – Объясняя, я достала телефон, лишь чтобы убедиться, что здесь нет связи. Ну естественно.

Казимир встретился со мной взглядом и мягко опустил мою руку, в которой я судорожно сжимала смартфон.

– Не переживай, у них точно все хорошо. Как только мы окажемся в самом Подземелье, сеть снова появится.

– Зим… – Людвиг нетерпеливо топтался на месте. – Пошли уже.

Тот демонстративно обошел брата:

– Ладно, Реми? Уже недалеко.

Мне как-то удалось кивнуть, хотя ледяной страх полз по спине. Не из-за меня самой, а из-за любимых, оставшихся где-то там, наверху. Клиника, в которой работала мама, была расположена недалеко от места взрыва, а папа… Грудь болезненно сжалась.

– Эй, не забудь дышать, ладно? – Голос Казимира показался мне приглушенным, и только тогда я поняла, что задержала дыхание.

О боже, что, если с ними что-то произошло?

– Зим, пожалуйста. Отец ждет, и Мондия…

– Иди. Мы сейчас догоним.

– Ага, побежал уже, – ответил Людвиг и убрал слипшиеся пряди со лба. – Разделяться мы уж точно сейчас не будем.

Я увидела, как Казимир мрачно кивнул, не отрывая взгляда своих карих глаз от меня. Здесь внизу они напоминали жидкое золото.

– Еще пара метров, Реми, и клянусь, мы как можно быстрее постараемся узнать, как там твоя семья. Даю свое слово.

Целое мгновение я не двигаюсь, а затем мне снова удается вдохнуть воздух в сжавшиеся легкие.

– Ладно.

– Ладно.

– Sacredieu[38]. Идем дальше, – Людвиг снова двинулся в путь и выбрал следующую лестницу, ведущую нас все глубже под землю.

Чтобы не думать о родителях и Нинетт, я считала ступеньки – семьдесят восемь, а затем шаги, пока мы не дошли до следующей двери, – триста двенадцать. Дверь, отличавшаяся от предыдущих узких проходов. Даже не будучи знакомой с этим местом, я знала, что за этими широкими дверями из темного дерева находилось то, о чем говорил Казимир. Подземелье. Его Родина.

Когда дверь без предупреждения открылась внутрь, я в испуге отступила назад и врезалась в Зима. Он рефлекторно положил руку мне на плечо и слабо улыбнулся.

– Как? Она… открылась сама по себе, – прошептала я, не осмеливаясь повысить голос.

– И это самый дешевый трюк в нашем репертуаре, – заверил меня Людвиг и жестом пригласил войти. – Если господа соизволят последовать за мной… отец уже нас ждет. И, как говорится, наверху разразился ад на земле, потому наш собственный ад вышел из-под контроля. Так что давайте поспешим.

– Сначала отправимся ко мне. – Казимир отпустил меня и провел через широкий проход в помещение, похожее на огромный вестибюль замка. – Я ей обещал.

– А Мондия?

– Пять минут, Лу. Не больше.

Что бы Лу ни увидел в глазах старшего брата, это заставило его кивнуть, пусть и чертыхнувшись.

– D’accord[39]. Не возражаю. Я предупрежу папу. Не задерживайтесь. – С этими словами он исчез в одном из коридоров, ведущих из вестибюля, и оставил нас с Зимом одних.

– Не могу в это все поверить. – Запрокинув голову, я уставилась на вызывающий головокружение высокий потолок. – Это же может быть реально, нет?

– Пойдем, я отведу тебя в спокойное место, чтобы ты могла связаться с семьей.

В голове кружилось бесчисленное количество вопросов, но в этот момент я лишь кивнула и последовала за ним в один из проходов. Здесь не было никакой маркировки или указателей, и все же Зим, как бы ему это не удавалось, без всяких проблем направлял нас по Подземелью. Уже пару минут спустя мы оказались в уютно обставленном помещении – его комнате.

– Здесь должен ловить телефон. Напиши семье, но, пожалуйста, ничего не рассказывай об этом месте, – настойчиво попросил он.

– Не стану, Зим.

– Спасибо. Дам тебе время, я… я постараюсь что-то узнать о нынешнем положении дел, хорошо?

Я села в широкое кресло.

– Хорошо.

Целое мгновение казалось, что он хочет добавить что-то еще, но затем он провел рукой по подбородку и покинул комнату. Дверь с тихим щелчком закрылась, и я в первый раз осознала, что вообще произошло за последние минуты.

Разговор с Казимиром, из которого я едва поняла даже половину.

Намеки, что он знает что-то о моем происхождении.

А потом появление Людвига, облако дыма над Парижем, поездка на метро, тоннели… Складывалось впечатление, что кто-то забросил меня головой вперед в жизнь, которая мне не принадлежала, и одновременно нажал на кнопку перемотки вперед.

Но реально ли это? Или нет?

Впервые за какое-то время мой телефон завибрировал и поймал обещанную связь. Дрожащими руками я достала его из сумки и тут же прикусила язык. На экране высветились бесконечные сообщения и пропущенные звонки. И все от родителей, Эстер и Нинетт.

Я быстро написала Нинетт короткое сообщение, что я в порядке, и набрала номер мамы. Уже после первого гудка она взяла трубку.

– Реми? Mon Dieu, ты в безопасности?

Услышав ее голос, я почувствовал, как начало жечь глаза.

– Да. Да, у меня все хорошо. А как вы?

– Я помогаю в скорой помощи, а отец направляется к Эсси. Ты где?

– В безопасности, – повторила я и проигнорировала неприятное чувство, оставленное этой маленькой ложью. – Что произошло?

Мама тяжело вздохнула, а на фоне я услышала громкие голоса, которые стали тише уже в следующее мгновение, видимо дверь закрыли.

– Мне не много известно, cherie, только то, что одна из башен Нотр-Дам-де-Пари внезапно обрушилась и привела к еще одной трещине в здании. Можно сказать, повезло, что церковь и площадка перед ней были закрыты из-за реставрации, но все же… есть несколько пострадавших. И много погибших. Спасательные работы все еще ведутся, но продвигаются они медленно.

Мне стало плохо.

– Как такое возможно?

– Не могу сказать. Это несчастье настигло нас неожиданно.

Несчастье. Почему для меня звучало как-то фальшиво? В памяти всплыли слова Людвига: Мондия закрылась, Зим. Все началось.

Что началось? Что такое эта Мондия? И как это связано с обрушением Собора Парижской Богоматери?

Я крепче сжала телефон в руке, проигнорировав острую боль из-за того, что его края впились в ладонь.

– Больше тебе ничего не известно?

– Нет, Реми, здесь и в других больницах переполох. Некоторые полагают, что дело в бомбе, другие считают, что это саботаж и терроризм. Ходит множество слухов, что это лишь начало, но правду никто не знает. – Тут кто-то выкрикнул имя мамы. – Реми, пообещай мне вернуться домой? Возьми такси