— Ты так уверен?

— Я прыгал с большей высоты.

— Когда?

— Когда меня сбрасывали.

В комнате повисла тишина. Мика перестал печатать. Кирьян уставился в свою кружку. Герман смотрел на схему.

— Ладно, — сказал Мика, откашлявшись. — Идём дальше. Сигнализация.

Он развернул третий монитор, текстовый интерфейс, колонки цифр, логи.

— Система безопасности особняка, «Орион-7». Российская разработка, военная версия, гражданским не продаётся. Но Романовы купили. У них всё на «Орионе»: датчики, камеры, контроллеры. Плюс автономный источник питания в подвале, если отрубить электричество, система перейдёт на аккумуляторы и продержится ещё четыре часа. Плюс дублирующий канал связи, если заглушить радиочастоты, она уйдёт на проводную линию.

— Как ты собираешься её вырубить?

— А я не буду её вырубать, — Мика улыбнулся, той самой улыбкой, которая появлялась у него, когда он находил решение задачи, над которой бился несколько дней. — Вырубать, это грубо. Это как ломиком по серверу. Охрана сразу заметит. Я сделаю умнее.

Он постучал по клавишам, и на экране появился фрагмент кода.

— У «Ориона» есть одна особенность. Он умеет обновляться. Производитель шлёт патчи раз в квартал. Патч приходит по защищённому каналу, верифицируется контрольной суммой и устанавливается в фоновом режиме. И вот в этом процессе дыра.

— Какая?

— Контрольная сумма проверяется только на этапе загрузки. Дальше патч распаковывается и интегрируется в ядро. Если подменить содержимое патча после проверки контрольной суммы, но до интеграции, можно залить в систему что угодно. Например, программу, которая на пятнадцать минут зациклит камеры и отключит датчики движения в заданном секторе.

Кирьян присвистнул.

— И ты можешь это сделать?

— Теоретически да. Практически у меня есть четыре дня, чтобы написать этот патч. Я уже начал, — он кивнул на один из ноутбуков, где ворочались строки кода. — Это будет не взлом. Это будет обновление. Система сама примет его, сама установит и сама запустит. А когда патч самоуничтожится через пятнадцать минут, она даже не поймёт, что случилось. В логах останется запись: «Обновление безопасности успешно установлено».

— А если они заметят?

— Если заметят, мы трупы, — Мика сказал это буднично, без пафоса, и от этого стало только страшнее. — Но они не заметят. Потому что я проверял эту уязвимость на тестовом стенде. Трижды. Она работает.

— Откуда у тебя тестовый стенд «Ориона»? — спросил Кирьян подозрительно.

Мика замялся.

— Я его позаимствовал.

— У кого?!

— У одной охранной фирмы. Они ставили «Орион» в новом торговом центре. Я подключился к их серверу и скачал образ системы. Они даже не узнали.

Кирьян закрыл лицо рукой.

— Ты скачал военный софт у охранной фирмы. Без спроса. И молчал об этом.

— Ну да. А что?

— Ничего. Я просто напоминаю себе, почему ты до сих пор жив, и у меня не получается.

— Потому что я гений, — Мика просиял.

— Заткнись.

Но Герман смотрел на Мику. И в его взгляде было что-то, чего Мика раньше не видел. Не благодарность, это слово было слишком простым. Скорее признание. Как будто цербер только сейчас до конца осознал, кто именно сидит перед ним. Не болтун в растянутом свитере. Не паникёр, прячущийся в углу. А человек, который может взломать систему, которую взломать невозможно. И делает это не ради денег, не ради славы, не ради интереса. Ради них. Ради девушки, которую он никогда не видел, и ради мужчины, который ещё неделю назад вызывал у него только страх.

— Ты справишься, — сказал Герман.

Это не был вопрос. И это не была просьба. Это была констатация факта, твёрдая, как приказ.

Мика проглотил комок в горле. Поправил очки. И ответил:

— Я справлюсь.

_____

Они проработали до рассвета.

Мика детализировал план: маршрут от ограды до окна, тайминг до секунды, запасные варианты на случай, если что-то пойдёт не так. Вариант А, основной. Вариант Б, если камера номер четыре не заглючит по расписанию. Вариант В, если Александр вернётся раньше, и тогда в дело вступает Кирьян. Его задача отвлечь. Завязать перестрелку у ворот, увести охрану на себя. Смертельно опасная задача. Но Кирьян только кивнул, когда Мика это предложил. Как будто речь шла о прогулке в парке.

Герман запоминал. Каждую деталь. Каждый угол. Каждую дверь. Каждую секунду.

К рассвету план был готов. Не идеальный, идеальных планов не бывает. Но рабочий. Такой, который можно выполнить.

Мика откинулся на спинку стула. Стимуляторы перестали действовать, и на него навалилась усталость, та, которую он сдерживал последние сорок восемь часов. Глаза закрывались сами собой.

— Я посплю, — пробормотал он. — Полчаса. Разбудите меня.

Он уснул прямо на стуле, неудобно, свернувшись калачиком, поджав ноги, положив голову на локоть.

Кирьян накинул ему на плечи плед. Тот самый, под которым Мика спал в серверной три года назад, когда они впервые встретились.

Герман поднялся. Подошёл к окну. За стеклом серел рассвет, мутный, дождливый, но живой.

— Завтра, — сказал он.

— Завтра, — подтвердил Кирьян.

Они не добавили больше ни слова. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано. Теперь оставалось только ждать. И готовиться.

Где-то в особняке Романовых, в восточном крыле, у окна сидела Эля. Она не знала, что завтра её последний день в этом доме. Не знала, что трое человек в цокольной комнате на другом конце города только что закончили план её спасения. Она просто сидела и смотрела на дождь.

И ждала.

Глава 8. Канун

Дождь начался в сумерках и к полуночи разошёлся по-настоящему, не ливень, не гроза, а мелкая, нудная морось, которая стучит по карнизу, как пальцы нервного человека по столу. В цокольной комнате было холодно, старая система отопления не справлялась, и из углов тянуло сыростью подвала. Но никто не жаловался. Жаловаться было некому и незачем.

Герман стоял у окна. Четвёртый час подряд, он не двигался, не менял позы, не переступал с ноги на ногу. Со стороны могло показаться, что он окаменел. Но Кирьян, который наблюдал за ним из глубины комнаты, знал: это не окаменение. Это режим ожидания. Так хищник лежит в засаде, неподвижно, но каждая мышца готова к броску. Так церберов учили ждать: не тратить энергию на лишние движения, не отвлекаться, не расслабляться. Ты или действуешь, или ждёшь. Третьего не дано.

Кирьян поднялся со стула. Прошёл на кухню, плеснул в кружку остатки кофе, уже не горячего, но ещё тёплого, и вернулся. Подошёл