Принуждать их из-за Эммелин означало бы лишь усилить враждебность между ними и ею.

Келлан быстро вернул себе свой жизнерадостный тон.

— Я знаю, что ты уже не один час выслеживаешь ее по ночам, со своей манией контроля и одержимостью. Но завтра… завтра ее забираю я.

Мания контроля и одержимость — это точно про меня. Эммелин меня околдовала, и я бы злился из-за этого, если бы не был так занят мыслями о ней.

— Ты ведешь себя как щенок-переросток, Келлан. Так и представляю, как ты прыгаешь вокруг, виляя хвостом.

Его смешок донесся из трубки.

— Ты наполовину прав. Кое-какие части моего тела определенно виляют. Я просто, блядь, так рад, что мы наконец-то ее нашли. Я годами мечтал о совпадении по запаху, а она такая красивая, дерзкая и умная. И эти веснушки, брааат. Я просто хочу проложить по ним дорожку из поцелуев.

Чертовы веснушки.

— Тебе нужно взять себя в руки. Не пускай на нее слюни, когда будешь забирать ее завтра из дома стаи Аннандейл. У меня нет времени гоняться за ней, когда она снова попытается сбежать из города.

— Никаких слюней, — пообещал он. — Я буду хорошим мальчиком.

Этот мудак и его фетиш на похвалу. Я повесил трубку, прежде чем он успел сказать что-то еще, и повернулся к куче работы, которой должен был заняться. Но, черт возьми, я мог думать только об Эммелин и об этом треске напряжения, который возникал всякий раз, когда она была со мной в одной комнате.

Мою новую тягу к шоколаду не могло удовлетворить ничто, кроме вкуса этой скрытной, язвительной, рыжеволосой волчицы.

Поднявшись на ноги, я подошел к закрытой двери кабинета Слэйда и постучал. Только дурак вошел бы в его владения без разрешения — многие из нас усвоили это на собственном горьком, чрезвычайно болезненном опыте.

— Войди, — отозвался его высокомерный осел.

Открыв дверь, я увидел его, развалившегося в кресле. Он не сводил с меня глаз, отслеживая каждое мое движение. Когда я впервые это заметил, то приготовился к нападению, но это была просто его манера. Мы все были добычей для его внутреннего зверя.

— Ты нашел еще какую-нибудь информацию о ее прошлом? Кто ее родители? Откуда она, черт возьми, взялась? На данный момент мы знаем только, что ей двадцать пять, и то лишь потому, что Уоррик нам сообщил.

Слэйд едва заметно улыбнулся.

— Ты знаешь это только потому, что пригрозил сжечь его дом дотла вместе со всей стаей, если он не раскроет всю необходимую информацию.

Я пожал плечами. Это была даже не самая худшая из моих угроз в адрес того самодовольного альфы. Он держал у себя мою пару; ему еще повезло, что он остался жив.

— Что еще ты нарыл?

Слэйд скрестил руки на груди, затягивая молчание до тех пор, пока оно не стало почти неловким. Но я уже привык к его вздорному характеру, и мой волк почти не отреагировал.

— С чего ты взял, что я вообще что-то искал об этом ничем не примечательном оборотне?

Альфы, мать их, не закатывают глаза, но я был близок к этому.

— Потому что ты никогда бы не пустил постороннего в дом нашей стаи без тщательной проверки.

И потому что тебе она так же любопытна, как и всем нам.

Он бы никогда в этом не признался, но мы оба знали правду.

Как всегда, я ценил, что Слэйд не тратил время на ложь или приукрашивание действительности, даже когда использовал этот свой дар, чтобы разнести тебя в пух и прах меньше чем за десять слов.

— Она — призрак. Никаких документов. Никаких социальных сетей. Нет никаких признаков ее существования, кроме того факта, что она, вполне реальный человек, стоит здесь, в Голден-Кло.

— Как такое возможно?

— Не знаю, — медленно проворчал он, — но я собираюсь это выяснить.

Отлично, теперь он станет еще большей занозой в заднице, пока не докопается до сути нашей таинственной пары.

Оставив его разбираться, я вернулся в свой кабинет и с головой ушел в работу, прервавшись лишь для того, чтобы позвонить управляющим «Луксурии», нашего элитного ночного клуба, и «Голден Фин», нашего ресторана морепродуктов. К концу звонков я составил для Эммелин график со смешанными дневными и ночными сменами. Все дни, кроме воскресенья, которое было отведено для семейного времяпрепровождения.

Эммелин Андерс предстояло узнать, что значит жить под моей крышей. Поначалу я буду действовать незаметно, но за ней уже велось наблюдение всякий раз, когда она покидала свое временное жилье, и каждую ночь я был там.

Наблюдал за своей добычей.

Как только она вернется домой, к нам, она будет именно там, где я хочу.

Глава

Двенадцать

Когда я вышла из его кабинета, Хантер молчаливой тенью следовал за мной до самого первого этажа. Он не пошел за мной к Коре, ожидавшей у диванов, но я чувствовала, как его взгляд прожигает мне затылок, пока я не покинула здание.

— Полагаю, ты оказалась не на этаже, где занимаются арендой и трудоустройством, — прошептала Кора, когда мы торопливо спускались по ступеням.

— Разве что это входит в обязанности генерального директора, — сухо ответила я.

Кора ссутулилась и вздохнула.

— Мне так жаль. В Голден-Кло трудно избежать встречи с твоей стаей, и я подумала, что будет проще разобраться с ними напрямую. Но я никак не ожидала, что тебя потащат прямо к альфе Хантеру.

Она начала нервно теребить пальцы, и я сжалилась над ней.

— Это не твоя вина. Мы с Хантером пришли к соглашению, которое меня устраивает. — Фу. — Тебе не нужно чувствовать себя виноватой. Доброта твоей стаи очень много для меня значит.

Напряжение на ее лице ослабло, но полностью исчезло только тогда, когда мы сели в машину и поехали. Пока она вела машину по городу, я рассказала ей о том, что произошло между мной и Хантером. Она остановилась перед пекарней. Только увидев вывеску «Челси Свитс»,