— Еще и дотошный. В этом есть свои плюсы. — она поставила передо мной чашку, бросила туда пакетик марки «Азерчай» и залила его кипятком. — Мне докладывают, что вы справляетесь. Дети вас слушают, планы скорректированы, документы в порядке, конфликтов за прошедшие дни завести не успели. Прирожденный учитель. Хотя кое-кто, конечно, утверждает обратное.

Кто именно, она не уточнила. А я не стал спрашивать. И так понятно. Но выходило, что этот «кое-кто» пытался подсидеть меня и здесь. Прямо в этом кабинете. Но у него ничего не вышло. Вернее, у нее. А значит, главный Босс Оф Зэ Гум сего заведения если играет и не на моей стороне, то хотя бы не против меня.

— Кое-кто имеет право на свое мнение. — обтекаемо ответил я.

— Имеет. — согласилась Людмила Анатольевна и отхлебнула чай. — А теперь позвольте извиниться, Роман Дмитриевич. Классное руководство десятым вам навесили, не спросив. По ошибке. Это моя недоработка. Я тогда была в РОНО и утвердила все, не разобравшись. Хотите, снимем? Оформим задним числом. Никто и не заметит.

Тут стоило подумать хотя бы для приличия.

Я не стал.

Во-первых, задание Психо на сплочение подшефного класса стоило шестьдесят ОА. Это больше, чем я заработал с момента установки чипа. Отказаться — значит обнулить прогресс, уже успевший сдвинуться с мертвой точки.

Во-вторых, я и так уже знал, каким образом так получилось. Вышедшая из-под контроля шутка, плюс капелька сентябрьской неразберихи, и один псих, не видящий смысла в отстаивании собственных границ.

Имелась и третья причина. Взгляды восьми пар глаз после того, как я спас их от участи полдня драить сортиры. Я не понимал их. Но хотел не только понять, а еще и почувствовать! Нагрузки же я не боялся. Я вообще ничего не боялся.

— Не надо снимать. — спокойно и непоколебимо решил я.

— Уверены? Двадцать четыре урока вместе с классным руководством — для новичка это, мягко говоря, многовато.

— Уверен. Мы с ними в субботу двор убрали. Считайте, сработались.

— Наслышана. — директор поставила чашку. — И про двор, и про то, как вы его получили. Ладно. Оставляем как есть. Какие-нибудь вопросы, предложения, пожелания? Сразу скажу: лимузин и личного водителя не просите. — она хохотнула. — Ремонт в спортзал тоже. — она вздохнула. — Сама знаю, что нужен, но пока есть другие проблемы.

— Компьютер в тренерскую. — я пошел по уже проторенной дорожке. — Чтобы своевременно заполнять журналы и не мыкаться с ними по всей школе.

— Ваша заявка лежит у меня с пятницы. — Людмила Анатольевна залезла в одну из стопок и безошибочно вытащила из середины нужный лист. — Вот она. Обоснование написано, даже характеристики указаны. Списанный из двести четвертого отдадим вам. Там процессор живой, только память добавить. На днях будет готово.

О-па. Заявку писала Анжела Владленовна. В пятницу. То есть примерно через час после того, как я, по сути, вытолкал ее из тренерской и стал для нее пустым местом.

Значит, человек, разговаривающий со мной как с безликим прохожим за забором психушки, села и оформила заявку на компьютер. В то время как Влад с Еленой на два голоса твердили, что она будет закапывать меня под тоннами макулатуры еще примерно одиннадцать месяцев и двадцать девять дней. Если не больше.

Ну и как мне понимать обычных людей, если они сами друг друга не понимают?

— Еще кое-что. — решил не откладывать в долгий ящик я. — Лестница у спортзала. Она перекрыта дверью снизу и настилом сверху. Явное нарушение пожарной безопасности. Это надолго?

Людмила Анатольевна перестала улыбаться.

— До зимних каникул. — ответила она тоном ровным, как поверхность лезвия гильотины. — Ремонт в плане, деньги выделены, раньше подрядчик не может.

— А что там случилось?

Директор колебалась не дольше секунды.

— А там, Роман Дмитриевич, секрет полишинеля. Я вам его сейчас сама расскажу, потому что в учительской вы то же самое услышите, только в художественном изложении и с парой трупов в придачу. — она отодвинула чашку в сторону и поставила чайник подогреваться. — Мой предшественник оборудовал себе в школе зону отдыха. Кабинет, диван, сауну, бильярд, бар и прочие мужские прелести. Помещения на первом этаже. Вход неудобный. А ему хотелось красиво, и чтобы друзья рукоплескали. Думаю, и не только друзья. Так что он взял и снес лестничный марш между первым и вторым этажами. Просто вырезал, чтобы никто мимо не ходил. Заодно пространство освободилось.

— Марш между этажами. — повторил я. — То есть то, что за дверью, теперь вообще никуда не ведет.

— Никуда. Это кусок первого этажа, отрезанный от школы. На второй все ходят в обход, через другую лестницу, и будут ходить до января. Дело тогда замяли, человек тихо ушел из сферы, а мне достался акт, смета и двадцать кубических метров пустоты.

Она произнесла это ровно, без единой шутки, и до конца фразы ни разу не отвела взгляда.

— Людмила Анатольевна. — обратился к ней я. — Можно я там поживу?

Чайник щелкнул, отключившись. Секунд пять в кабинете стояла тишина.

— Так. — произнесла директор, пару раз выбив пальцами дробь из стола. — Подробнее.

— Я снимаю комнату у знакомых. Они взяли меня к себе после… больницы. Первая зарплата в октябре, и до нее арендовать жилье я не смогу. Мне нужно место, где спать. Там есть стены, дверь и пол, и там все равно никто до января ходить не будет.

— А ваши знакомые вас выгоняют?

— Нет.

— Тогда зачем?

Объяснять было долго. Даже с учетом выдуманных версий, две-три из которых я бы с легкостью сочинил на ходу. Так что я выбрал самый короткий путь.

— Мне двадцать пять лет, и я ни разу в жизни не жил самостоятельно.

[Штраф за манипуляции не хочешь?]

— Она не такой человек, что поддастся на манипуляции, не имея своей выгоды.

[А за вранье?]

— А это и не вранье.

[Ты не знаешь.]

— Ты тоже. Или хочешь открыть мне еще какое-нибудь воспоминание?

[Ты до него пока не развился.]

— Вот и помалкивай тогда.

Людмила Анатольевна смотрела на меня долго. Секунд десять. Потом взяла ручку и принялась вертеть ее между пальцев. Паркер, между прочим. Хоть и не золотой.

— Размышления — вероятность 69%. Сомнение — вероятность 49%. Просчет вариантов — вероятность