— Отнюдь, — отрицательно покачал головой Леонард. — Зато в её чреве зрел отпрыск еретического бога.

«Вот оно как…» Одри благоразумно не стала бурить глубже. Девушка кристально ясно осознавала: их экспедиция лишь набирает обороты, а значит, транжирить драгоценные минуты на праздный треп — непростительная роскошь.

Переведя сияющий взгляд на Германа Воробья, чей черный плащ зловеще ниспадал с плеч, а руки намертво сжимали покрытое патиной распятие и крошечный металлический флакон, она расплылась в мягкой улыбке:

— Примите мою безграничную признательность за тот виртуозный морок, что вы набросили на наше восприятие.

— Хм, и куда же теперь лежит наш путь?

Будучи прожженным «Зрителем», ей не составило ни малейшего труда сложить два и два, сопоставив свое состояние до и после, и вынести железобетонный вердикт: господин «Мир» вовремя подставил им свое крепкое плечо.

Клейн титаническим усилием воли подавил предательский порыв нахмуриться. Скользнув цепким взором по сторонам, он отозвался:

— Неужто у этого океана коллективного бессознательного напрочь отсутствует какое-либо смысловое ядро, эпицентр?

— Отсутствует, — со всей серьезностью мотнула головой Одри. — Покуда в мире бьется искра жизни, будет существовать и океан коллективного бессознательного. Здесь нет иерархий, никто не возвышается над другими. Эта призрачная пучина не знает настоящих приливов и отливов. Специфика каждого сектора целиком и полностью зиждется на окружающем фоне. В наших кругах это именуют «эффектом осадка». Если на пальцах: океан бессознательного под Лоэном кардинально, до неузнаваемости расходится с тем, что плещется под Интисом. Как-никак, на нашем дне веками прессуются неистовые страсти и надежды целых поколений лоэнцев. И эта самая гуща, в свою очередь, бьет рикошетом по нациям, выковывая в их душах совершенно разные нравы и менталитет…

Выдав этот краткий, но емкий экскурс, «Справедливость» Одри подытожила:

— И при таком раскладе, откуда, скажите на милость, здесь взяться какому-то общепризнанному, незыблемому ядру?

Клейн медленно кивнул и, погрузившись в глубокую задумчивость, задал встречный вопрос:

— Иными словами, выдать хоть сколь-нибудь дельный совет по части маршрута вам не по зубам?

«А господин Мир, погляжу, рубит прямо сплеча… Окажись на моем месте барышня с более тонкой душевной организацией, она бы уже сгорала со стыда, чувствуя себя раздавленной…» — пока эти мысли мелькали в её хорошенькой головке, Одри встретилась с пронзительными, темно-карими, почти непроницаемо-черными глазами Германа Воробья. В них не было ни капли безумия или ледяного пренебрежения — лишь абсолютный, бездонный покой.

«Так вот оно что…» Одри в мгновение ока всё поняла. Господин «Мир» намеренно сгущал краски, дабы она на собственной шкуре прочувствовала все те жесткие, неприглядные шероховатости, что неминуемо всплывают в ходе совместных вылазок, и тем самым пополнила свою копилку сурового, практического опыта.

— Истинно так, — с обезоруживающей прямотой, без тени неловкости, подтвердила девушка.

Сыщик мысленно, с явным одобрением кивнул, после чего перевел тяжелый взгляд на «Звезду» Леонарда.

— Даже не смотри на меня! Моя вотчина — царство снов, а не эти ваши мутные, коллективные пучины! — Леонард, словно ошпаренный, замотал руками, открещиваясь от ответственности.

По сравнению с мисс «Справедливостью», за его плечами лежала целая прорва боевых рейдов. Поэт кристально ясно усвоил золотое правило: когда дело пахнет жареным, а ты ни черта не смыслишь в происходящем, строить из себя всезнайку — чистой воды самоубийство.

— В таком случае, ступайте за мной, — Клейн сухо отрезал, обрывая зрительный контакт. Перекинув успевший вновь покрыться густой патиной «Неомраченный крест» в ту же руку, что сжимала металлический флакон, он сноровисто выудил золотую монету.

Дзинь!

Соверен с мелодичным звоном взмыл ввысь. Ловко перехватив кувыркающееся в воздухе золото и даже не удосужившись взглянуть на решку, юноша безошибочно нащупал вектор и уверенно зашагал вперед.

«Обычное гадание…» — на Одри тут же снизошло озарение.

Сверля взглядом высеченный из камня профиль Германа Воробья, чью фигуру облекал мрачный плащ, голову венчал шелковый цилиндр, а пальцы намертво сжимали древнее распятие, она вдруг поймала себя на парадоксальной мысли: этот суровый джентльмен до одури смахивал на истового миссионера.

А вот в душе Леонарда внезапно всколыхнулись теплые, давно забытые воспоминания.

Память услужливо подкинула их первое с Клейном совместное дело — поиски того самого похищенного мальчишки. В тот раз всё было точь-в-точь так же: Клейн, пустив в ход свой талант к «прорицанию», торил путь, а он покорно семенил следом.

«Сравнивая его с тем желторотым юнцом, нынче он действует с такой пугающей, маститой уверенностью, словно варится в этом оккультном котле уже добрый десяток лет… Эх, а ведь с тех пор минуло от силы года полтора…» — не вынимая рук из карманов, Леонард с легкой, щемящей ностальгией двинулся вслед за Клейном, держась чуть позади.

Одри, искоса мазнув по нему взглядом, безошибочно считала этот внезапный душевный всплеск.

«Сдается мне, связи между господином Звездой и господином Миром в материальной реальности куда глубже, чем кажется на первый взгляд. Готова биться об заклад: они старые, закадычные приятели… Хм, из тех, чьи пути разошлись и не пересекались последние год-два…» — виртуозно выстроив этот психологический профиль, Одри не сбавляла шага. Опираясь на свой солидный багаж знаний, девушка принялась с параноидальной дотошностью сканировать каждую деталь окружения, вычисляя потенциальные ловушки-«водовороты» и высматривая затаившуюся во мраке «опасную фауну».

При её виртуозной поддержке Клейн торил путь без сучка без задоринки. Больше им не приходилось лоб в лоб нарываться на ментальные клейма вроде того самого фантомного исполина.

То двигаясь по прямой, то закладывая виражи, они неумолимо брели вперед, потеряв счет времени, покуда картина перед их взорами внезапно не распахнулась вширь.

Их глазам предстал исполинский «глубоководный кратер». А в самом сердце этой бездны раскинулся монументальный, размером с целый остров, город.

Фундамент этого полиса отливал мертвенно-пепельным оттенком. Прямо из него вздымались ввысь величественные, высотой в десятки, а то и сотни метров каменные столпы. Одни гордо высились в абсолютном одиночестве, другие же сплетались воедино, надежно подпирая монументальные своды дышащих первобытной архаикой дворцов. Вся эта панорама источала поистине гротескное, но вместе с тем подавляющее величие, крича о том, что подобное чудо архитектуры попросту не могло быть выковано руками заурядных смертных тварей.

И пускай Одри прежде никогда не доводилось воочию лицезреть эту цитадель, в её разуме ослепительной вспышкой родилась одна-единственная мысль:

«Город Чудес, Ливишид…»

Глава 1070

Возможно, это правда

Ливишид — парящий город, сотканный из чистого вымысла древним богом «Драконом Воображения» Ангелведом. С какой стороны ни взгляни, эту твердыню можно было смело