овациями. Пионеры дарят ветеранам цветы, все фотографируются на память. Один из «орлят», прибывших с нами в Новороссийск — невысокий парнишка в очках по фамилии Гвоздев — оказывается фотокорреспондентом газеты «Салют, Орленок!».

Гвоздев снимает нас с Олей на новенький фотоаппарат «Вилия» рядом с Александром Борисовичем и Марьей Петровной. После того, как он заканчивает свою работу, говорит строго:

— Текст жду поскорее, так что ваньку не валяйте!

Еще раз тепло прощаемся с ветеранами и выходим на улицу. На часах 14.20, хотя кажется, что мы в Новороссийске так давно. Наш автобус припаркован неподалеку от Дома офицеров, пионеры толпятся рядом с ним.

К нам подходит Анна Андреевна.

— Ну что, юнкоры, материал собрали?

— Собрали, — отвечаю я.

Синявина кивает.

— Послезавтра репортаж должен быть готов, — сообщает вожатая. — В свежий номер «Салюта». Заодно с собой в Москву номера возьмете.

До отправления автобуса ровно час, и вожатые к неистовой радости пионеров объявляют свободное время в Новороссийске. Правила строгие: дальше чем на 500 метров от автобуса не отходить, ходить строго по двое, через сорок минут все должны вернуться к Дому офицеров.

Пионеры и вожатые по двое направляются в разные стороны. Кто-то решил сходить в парк, кто-то к фонтану. Но больше всего народа устремились к бочке с квасом и лотку с мороженым.

Синявина тоже тянет меня к мороженому, но я упираюсь:

— Погоди! Давай сначала в магазин заглянем.

— Ну хорошо, — она недовольно встряхивает гривой светлых волос, но все же идет рядом со мной к пешеходному переходу. Отсюда в конце улицы виднеется магазин «Продукты».

Мы входим в магазин, и я сразу понимаю, что далеко не все в СССР было так радужно, как мне представилось в «Орленке». Здесь очередь. Не меньше пятнадцати человек перед прилавком. Покупателей обслуживает полная продавщица в белом халате и чепце.

— Фуух, — выдыхает Синявина. — Почти никого. Должны успеть.

Помещение магазина достаточно просторное, освещено простыми светильниками. Пол покрыт голубоватой, слегка потемневшей плиткой. Под окном — кадушка с фикусом.

Становлюсь в очередь, Оля держится рядом со мной за компанию. Из-за спин покупателей стараюсь рассмотреть ассортимент.

С первого взгляда дефицита я не замечаю, но, присмотревшись, понимаю — все не так кучеряво в Новороссийске. Значительное место на деревянных полках за спиной продавщицы занимают трехлитровые банки с компотами — яблочный, грушевый, сливовый. Кроме того, целая полка отведена под пирамидки из консервов «Сельдь иваси», причем одного вида. Судя по пыли на крышках, эти банки стоят в магазине довольно давно.

Зато прилавки с хлебом и выпечкой радуют и зрение, и нюх: свежевыпеченный хлеб, золотистые батоны, крендельки, баранки, пирожные. В этом плане придраться не к чему — все идеально.

Ассортимент «молочки» меня не впечатляет: в стороне от прилавка — молоко в бидоне, в витрине — творог на развес, а вон и знаменитые треугольные пакетики «Молоко».

Но вот с чем особенно печально выглядит ситуация в этом отдельно взятом магазине в Новороссийске, так это — с мясом и рыбой. И, если в плане рыбы в витрине есть сельдь — по виду хорошая, жирная, — и сушеная вобла (судя по животам, икряная), то мяса нет вовсе. Как и колбасы.

Зато, — что меня совершенно поражает — на одной из полок я вижу… «Пепси-колу»! Целый ряд бутылок с черной как смоль жидкостью и с красно-синими, знакомыми мне с детства, этикетками. Стоимость кусачая — 45 копеек за бутылочку!

— Ты смотри, — шепчу Синявиной. — «Пепси»!

— А ты не знал? — удивляется она. — Во всех газетах писали. Леонид Ильич в этом году открыл завод в Новороссийске. Я уже пробовала. Вкуснотища!

Рядом с «Пепси» — советские лимонады. «Тархун», «Дюшес» и «Буратино» мне известны, но вот «Сироп», «Роса Розы», «Экстра Ситро» вижу впервые. Прямо глаза разбегаются. Все, все попробую! Но со временем.

Очередь двигается довольно быстро. Покупают люди в основном хлеб, молоко, творог и селедку. «Пепси» новороссийцы не берут вовсе — видимо, как говорил мой дедушка, наутешались.

Женщина в платочке с изображением сирени спрашивает, когда будет мясо.

— На неделе должны привезти, — сообщает продавщица.

— На рынке можно купить, — подсказывают из очереди за нашими с Олей спинами.

«Сиреневый» платочек нервно поводит плечами — совет явно не к месту. Купив кило творога и два батона, женщина отчаливает. А вот и наша очередь!

— Мне, пожалуйста, лимонад «Роса Розы» за 22 копейки и песочное пирожное за девять, — говорю я.

Продавщица достает с полок товар, ставит на прилавок передо мной.

— 31 копейка с тебя.

Высыпаю на тарелочку три монетки — 20 копеек, 10 копеек и 2 копейки. Получаю в качестве сдачи копейку, забираю лимонад и пирожное и, сделав шаг в сторону, жду Синявину.

— «Пепси», пожалуйста, — говорит Оля прям как жительница покинутого мною 21 века.

— Сорок пять копеек.

Моя спутница отсчитывает монеты. Я было шагаю к дверям, но Синявина меня останавливает:

— Ты в своем уме, Матвеев? А бутылки?

— Что бутылки? — недоуменно спрашиваю я.

— Если лимонад выпьем прямо здесь, тару можно сдать по 12 копеек за бутылку.

Вот оно что! 12 копеек — неплохой кэшбэк! Больше половины стоимости моей «Росы Розы».

Мы отходим в сторонку, где находится высокий стол-стойка. Стульев нет. Зато есть открывалка: привязана на капроновую веревку. Опираемся на стойку, как посетители пивного бара.

Открываю «Розу». Газ с шипением устремляется из бутылки, насыщая воздух приятным фруктовым запахом. И правда ведь розой пахнет. Передаю открывалку Синявиной, та ловким движением открывает «Пепси» и тут же принимается пить.

Я пробую «Розу». Лимонад тепловат, но это не уменьшает его насыщенный, необычайно приятный вкус. Даже не знаю с чем сравнить — нечто среднее между жвачкой «Левис» и шиповниковым взваром.

Беру в руки пирожное. Честно скажу, я захотел купить его сразу, как только увидел. Настоящее советское песочное пирожное я ел в далеком детстве, и затем на протяжении многих лет пытался купить в Москве и в других городах и весях нашей необъятной родины. И не смог! Почему-то перестали делать подобное пирожное, хотя идея самая простая и убийственно-вкусная — корж из песочного теста, повидло, еще один корж, кисло-сладкая глазурь.

Откусив свое лакомство, я даже зажмурился от удовольствия: пирожное было именно таким, как я запомнил. Даже еще лучше. Идеальный баланс сладости и кислоты, дополненный ярким фруктовым вкусом.

— Хочешь?

Синявина протягивает мне «Пепси».