– Руки, – на ломаном английском рыкнул на него Фернандо и оттеснил Вулфа от хозяйки.

– Все в порядке, – по-испански успокоила его Роза и вышла следом за агентом Армас. Та поджидала сразу за дверью и снова набросилась со своими «мешаешь следствию», «запугиваешь свидетелей» и так далее.

Роза прошла несколько шагов к парковке, но, когда дверь в здание тюрьмы закрылась с характерным мерзким перезвоном, развернулась на каблуках.

– Меня не пустят к нему. – Роза указала на дверь за спиной Вулфа. – Тебе он ничего не расскажет. Замечаешь, как мы можем помочь друг другу?

Рик вынул из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, медленно закурил и искоса посмотрел на Армас, которая от наглости Розы даже заткнулась.

– Она сейчас серьезно? – спросила та у Рика.

– А черт ее знает, – ответил он и затянулся, сощурившись.

Фернандо остановился за плечом Розы. Остальную охрану они оставили ждать снаружи ограждения тюрьмы, в таком-то месте на Розу никто не осмелится напасть.

– Может, он единственный, кто даст нам хоть какую-то информацию! – Роза сгоряча всплеснула руками и прошипела сквозь зубы: – Эль ихо де миль путас![18]

Армас снова потянулась, будто собиралась доставать наручники, Фернандо шагнул вперед, защищая Розу. Сплошной бардак! Еще эти двое мешаются под ногами! С одним-то Вулфом не знаешь, как договариваться…

– Оставь ее. – Рик выставил перед Армас руку. – К свидетелю она не попала, а зачем приезжала в тюрьму… – Он помотал головой. – Ну, у нее множество преступных друзей – может, хотела навестить кого-то из них. За такое не арестовывают.

Армас уставилась на него таким взглядом, будто приценивалась, какую именно часть лица обглодать первой.

– К черту. Это будет в моем отчете. – И Армас ушла, плюнув на песок перед Розой.

Вулф тяжело вздохнул и докурил сигарету в две затяжки.

– Теперь ты. – Он указал на Розу подгорающим фильтром. – Что я говорил про не соваться…

– Мы можем друг другу помочь, ты меня слушаешь вообще?

– И она опять перебивает…

– И буду перебивать дальше, пока ты не прочистишь уши. – Роза еле сдерживалась, чтобы снова не перейти на крик. Ей и без того приходится предлагать агенту – мьерда![19] – сотрудничество, а он еще нос воротит и на всякую хрень отвлекается! – Сезар не заговорит с тобой, но ответит мне. А меня туда не пускают.

– И что у тебя за светлая мысль? – Рик следил за чем-то за плечом Розы, должно быть, за своей напарницей, которая только что завела машину и уехала в неизвестном направлении. – Нарядить тебя в Армас и сказать охране тюрьмы, что в этот раз нам повезет больше?

– В нее? – переспросила Роза и большим пальцем указала себе за спину. – Нет, спасибо, мне не идут бесформенные пиджаки. Ну, то есть губы она, конечно, сделала класс, надо было бы мастера спросить, или это свои, не знаешь?..

– Роза!

– Ты сам спросил!

– Хватит отвлекаться!

Она выдохнула, расстегнула верхнюю пуговицу пиджака. Какая же духота!

Роза перевела дух, опустила плечи и заговорила как могла медленно:

– Завтра, в воскресенье, секретаря и директора тюрьмы не будет на рабочем месте. Мы можем вернуться сюда вдвоем, ты покажешь свою корочку, скажешь, что ты там сегодня говорил, я специальный агент, Америка – столица мира, подчиняйтесь нашим требованиям, бла-бла-бла. Когда они возразят, что Сезар не станет с тобой сотрудничать, – мой выход. – Она развела руками, как акробатка на арене цирка. – Скажешь, что я твой консультант. Они не могут мешать ФБР допрашивать свидетеля, а если начнут упираться, ты припугнешь их своим начальством и возможным международным скандалом. Эти сразу присядут на оч…

– Роза, – предупреждающе позвал Рик.

– Да что «Роза»? Где я не права? – Она так разгорелась от собственной идеи и того, как каждое новое слово идеально вставало в картину. – И! И они не смогут нам помешать.

Несколько секунд Рик помолчал. Снова достал пачку сигарет, бросил на нее взгляд, будто оценивая, стоит ли эта нервотрепка рака легких, но так и убрал, не закурив.

– И как ты заставишь его говорить с нами? – спросил он уже с меньшим сарказмом в голосе. Почти победа.

– А вот это я оставлю на сладкое. – Роза улыбнулась. – Как тебе план?

Рик уперся руками в бока, склонил голову и честно ответил:

– Паршиво. Как и любые твои планы.

– Мы ни разу не строили совместных планов.

– Именно поэтому и не строили. – Он поднял взгляд проигравшего. – Ладно, это лучшее, что у нас сейчас есть. Армас вчера тоже ничего не накопала, и остальные свидетели… – Он осекся и уставился на Фернандо. Значит, он не боится рассказывать подробности дела Розе, но ее люди лишнего не должны подслушать? Чудак. – Разболтался я. – Вулф кашлянул и перекинул пиджак через плечо. – Ладно. Сделаем по-твоему. Главное, чтобы Армас не прознала, иначе ее отчет…

Не сговариваясь, они зашагали к машине Розы.

– Что, боишься маленькую громкую девицу?

– Ты сейчас про себя? – спросил Рик.

– Ха-ха. – Роза остановилась у авто. Фернандо не садился за руль, держал ей дверцу и ждал, пока она закончит окидывать Вулфа взглядом. – Но перед тем как приступать к нашей завтрашней операции, сначала нужно привести тебя в порядок.

– А что со мной не так? – Вулф поднял руки, чтобы посмотреть на мятую рубашку, несвежие брюки и запыленные туфли.

– Слишком многое, деревенщина.

Глава 9. Рик. Смотреть только в глаза

Когда они выехали из квартала, где была расположена Ла-Меса, Роза сказала своему водителю что-то на испанском. Она и Рик сидели на заднем сиденье в приятной прохладе, будто то время, что тачка стояла припаркованной, кондиционер и не выключали. Роза расслабленно откинулась на спинку, расстегнула еще одну пуговицу пиджака и, слава богу, смотрела в это время в окно, задумчиво прикусывая ноготь. То есть не видела, как Рик скользнул взглядом по красному кружеву под пиджаком. Это белье или полноценная одежда? Черт, он бы многое отдал, чтобы она расстегнула последнюю пуговицу и откинула полы пиджака.

Почему, господи, почему такая фигурка, такое лицо, такие мозги и пыл достались такой стерве? Рик пересилил себя, чтобы отвернуться. Хватает уже того, что сегодня он полночи не мог уснуть – закрывал глаза и видел ее на той кухне в полумраке. Как она невинно хлопала ресницами, как слизывала со стеклянного края стакана капельки виски, как, черт подери, нагибалась, пока искала для него аптечку.

И это самое невинное, что видел Рик, когда закрывал глаза. Фантазия дорисовывала остальное, о чем сейчас он не будет думать. Не будет! Ночью