видел издалека. Хорошо. Её люди ещё не успели дойти до кухни, и слуги, похоже, пока молчат. Есть время повернуть разговор туда, куда нужно мне.

— Обычные трудности. Новый отряд стражи, не все знают друг друга, не поделили что-то на посту. Привыкают к порядкам, вот и все. Я уже дал распоряжения, тебе не стоит волноваться.

Вру почти не задумываясь. Все, что касается эриды, — не тема для обсуждения с ней. И хотя Наэль здесь как союзник и возможно будущая жена — все равно чужая в моих личных делах.

— Если ты так говоришь, — произносит спокойно, — значит, так и есть. Я ведь не для того приехала через весь Альверонд, чтобы ловить слухи. Просто, если тебе нужен союз, Каин, ты должен научиться доверять хотя бы тем, кто готов стоять рядом с тобой.

Наэль делает шаг ко мне, привычно уверенно, как будто уже не гостья, а хозяйка этого зала. Легко касается ткани моего камзола на груди. Я невольно задерживаю дыхание, ощущая это прикосновение. Легкий, тёплый жест и все же граница между нами, пусть и не видимая, все ещё на месте.

Наэль улыбается чуть шире, взгляд становится мягче:

— Ты ведь знаешь, почему я здесь, Каин. Я хочу быть уверена, что союз между нами не просто слова. Если ты готов — я тоже.

Она говорит о союзе так просто, будто речь о будничном деле, а не о власти над двумя королевствами. Я никогда не стремился к этому союзу. Не представлял, что однажды придётся делить с Наэль не только постель, но и будущий трон. Даже сейчас, когда королева Майриса дышит мне в спину, когда война на расстоянии одного неверного слова, я не чувствую желания броситься в эту связь. Мог бы удивиться её смелости, ведь мало кто пошёл бы на союз с мужчиной, у которого за спиной вот-вот вспыхнет открытая война. Но я знаю, что Наэль пользуется этим моментом не сколько ради помощи мне, сколько ради себя. Этот союз для неё, в первую очередь, способ вырваться из-под влияния брата, уйти от брака с одним из его советников и получить власть — свою, настоящую. Она просчитывает риски и я для неё не худший из вариантов.

— Я помню, для чего ты здесь, Наэль. И если этот союз действительно важен для тебя, значит, мы оба знаем, как сделать его выгодным для обеих сторон. Но ты уверена, что понимаешь на что идешь? Терион сейчас держит нас на острие меча. Каждый месяц их люди устраивают диверсии, подсылают лазутчиков в наши города. Союз втянет вас в войну. Что твой брат думает об этом?

— Арвид всё понимает, — отвечает Наэль, наконец убирая ладонь с моей груди. — Он не стал бы отправлять меня сюда, если бы не был готов ко всем рискам. Мы обсуждали это не только с ним лично, но и с советниками. Мой отец… Алерик понимал, что этот союз — единственный способ удержать оба наших государства.

Я замечаю, как в её голосе проскальзывает что-то хрупкое, память об отце все ещё свежа, хотя она старается не показывать этого. Король Алерик всегда казался мне фигурой нерушимой. Мы с ним виделись много раз за охотой, за столом, в те годы, когда он сам приезжал к отцу с вином и старыми историями. Он был одним из немногих, кому отец доверял, если вообще это слово можно было применить к нашему дому. Странно признавать, что после его смерти теперь Элмором правит мальчик, которого я толком не знал, и что Наэль стала единственным связующим звеном между нашими домами.

Наэль выпрямляется, лицо снова становится спокойным.

— Арвид считает, что сейчас нет выбора. Либо мы стоим рядом, либо проигрываем поодиночке. Еще он помнит, как твой отец, король Роден, послал нам помощь, когда Элмор трясли нападения мятежников.

Я невольно напрягаюсь. В груди на миг всё сжимается от внутреннего раздражения, что разговор заходит на тему Родена. Сейчас — последнее, чего я хочу, чтобы Наэль говорила о моём отце.

В тот год, Алерик уже лежал при смерти, а её младший брат Арвид, готовился вступить на престол, их советники метались и не знали, кому верить. Мой отец как добросовестный друг отправил меня с моей личной гвардией в Элмор, чтобы поддержать порядок, не дать мятежникам прорваться к дворцу. Мы стояли там почти месяц: оберегали ворота, держали ночные караулы на стенах. Наэль и её брат видят в этом поступке знак благородства, военной поддержки и старую дружбу между домами, пример того, как должен вести себя настоящий союзник. Для них всё выглядит достойно: король Роден прислал помощь в трудный час, поставил их интересы рядом со своими. Я же знаю, что для отца все выглядело куда проще. Он был рад любому случаю выслать меня подальше из Веларрона и он ещё бы больше радовался, если бы я не вернулся.

— Элмор всегда относился к дому Эрданов с уважением, — подчёркивает Наэль, не сводя взгляда с гобеленов на стене. Я замечаю, как она, будто невзначай, задерживается взглядом на старинных узорах: сцены охоты, гербы двух домов, вышитые золотой нитью. Для неё всё это часть истории, в которой наш союз кажется естественным продолжением. — Отец говорил, что настоящий король не бросит друга даже на грани войны. И ещё…

Она чуть улыбается, будто вспоминает что-то личное.

— В знак преданности и будущего союза, брат передал королю Родену Элморское вино, то самое, которое он любит. Просил, чтобы я вручила его лично, не через слуг. Когда я могу это сделать?

Наэль смотрит на меня с ожиданием, как будто просто выполняет волю отца, и в то же время проверяет, насколько я готов пустить её ближе к семейным делам.

— Короля сейчас нет во дворце, — отвечаю сдержанно, следя за выражением её лица. — Он несколько дней назад выехал к южным границам. Настаивал, что ему нужно лично посмотреть на подготовку гарнизонов. Ты знаешь, как он относится к таким делам, доверяет только себе, особенно когда речь о войне. Думаю, как только Роден вернётся, он будет рад увидеться с тобой. Я скажу ему о твоём визите и о подарке. Пусть вино пока останется у тебя, чтобы ты могла вручить его лично. Это будет правильно и для тебя, и для него.

Внутри — глухая напряженность: каждое новое слово, как проверка на прочность моей лжи.

— Хорошо, — произносит,