— Следователь!

— Идиоты! Он-то знает, но нам к нему нельзя соваться... Мы зайдем к адвокату Берковича. Но осторожно, без расшифровки нашего интереса...

— Верно, шеф! Мы появимся у него невзначай. Будто бы мимо шли и случайно зашли...

— Но есть, ребята, еще один вариант. Эта девка мельком упомянула про гримершу из Останкино. Ее зовут Марго, и она знает, где Дубровская!

* * *

Головной офис «Янусбанка» располагался рядом с Триумфальной площадью, более известной, как «Маяковка»... Вывеска банка сверкала на гостинице «Пекин», а вход — чуть дальше, в переулке.

Напротив входа в банк стоял зеленый «Ниссан» Дениса, в котором, кроме хозяина, сидели Кукин и Ванда. Все они нервничали и ждали возвращения налетчиков.

В сам банк пошли двое — Слава Зуйко как настоящий владелец ячейки и Ольга со второй карточкой и с паспортом Веры Дубровской... Формально — все было нормально! За исключением того, что Аркадий Дубровский погиб, а Ольга — это не совсем Вера...

Но служащие банка не могли знать ни того, ни другого. Они вполне могли не знать о смерти таможенника — мало ли их погибает в авариях! А Крутову даже артисты принимали за Дубровскую...

Они вошли в фойе, и Слава резво бросился к стойке, за которой возвышалась жгучая брюнетка неопределенного возраста. Вероятно, что с этой «банкиршей» Зуйко общался в прошлые визиты.

— Здравствуйте, Ирина Бруновна! Я так рад вас видеть!.. Вы меня помните? Я ваш постоянный клиент.

Было видно, что дама узнала Славу в лицо, но больше ничего не помнила. И ей было стыдно, и клиент поспешил на помощь:

— Это я вас запомнил потому, что вы красавица. А у меня внешность невзрачная. Меня все забывают... Я — Слава Зуйко. Был у вас в прошлом месяце.

— Нет, я помню! Прекрасно помню... Станислав Зуйко.

— Точнее — Вячеслав. Но я даже на Ростислава откликаюсь... Милая Ирина Бруновна, проводите нас с госпожой Дубровской в хранилище. Я хочу переложить кое-что из своей ячейки в ее.

При этом Слава извлек свою банковскую карточку и предъявил «банкирше»... И Ольга достала свой ключ, на котором латинскими буквами было написано: «Аркадий Дубровский».

Ирина Бруновна мило улыбнулась, предупредила какого-то клерка в зале и повела парочку в подвал, в хранилище.

Это был редкий банк, где каждая ячейка открывалась с единого пульта двумя электронными ключами.

Опытный в банковских делах Слава сразу после входа остановился, дождался Ирины Бруновны, у которой была служебная карточка, и они одновременно приложили свои ключи к датчикам на пульте... На экране высветилось: «Вячеслав Зуйко — ячейка № 35». И сразу же в глубине зала возле открытой дверцы загорелся зеленый огонек.

Слава отступил и жестом предложил «банкирше» вскрыть вторую ячейку... Ольга протянула карточку, и они с Ириной Бруновной одновременно приложили ключи к пульту.

На экране появился номер ячейки Аркадия Дубровского, а в глубине хранилища зажегся еще один зеленый огонек... Банковская брюнетка привычно улыбнулась и собралась уходить.

— Я вас закрою снаружи. Когда закончите свои дела, нажмите эту кнопочку... Постойте, девушка! Это не ваш ключ!

— Понятно, что не мой. Это карточка моего мужа, Аркадия Дубровского. Вот мой паспорт. А в нем штамп из загса... Простите, мы можем со Славиком, с лучшим другом моего мужа Аркаши, пройти к своим ячейкам?

— Если с другом, то конечно... Только у нас в хранилище видеокамеры. Всё просматривается...

В ячейке Дубровского лежала красивая деревянная коробка из-под гаванских сигар. Она была прочно перетянута скотчем, и нельзя было вскрыть ее на месте.

Славик сунул коробку в свой кейс... Помня о видеокамерах, он покопался в своей ячейке, а потом опять подошел к ячейке Дубровского... Ольга бегала за ним, как хвостик, заглядывая ему через плечо и «контролируя» его действия.

Потом они спокойно вызвали Ирину Бруновну, заперли ячейки, закрыли хранилище, мило попрощались и пошли к машине... Почти побежали!

Они старались не бежать, а идти солидным прогулочным шагом. За ними никто не гнался, но им казалось, что вдруг загудит сигнал тревоги, и за ними побегут, побегут...

Зеленый «Ниссан» стоял носом в сторону Белорусского вокзала... Когда Слава с Ольгой сели, Денис рванул с места, как на «Формуле 1».

Они петляли вокруг Дома кино, потом в районе Грузинской улицы и замерли во дворе дома в Среднем Тишинском переулке... Здесь можно было передохнуть!

Коробку из-под сигар вскрывала Ванда — только у нее оказались с собой ножницы трех размеров.

Пока шла работа, никто даже не высказал предположения, что внутри... Там могло быть все, что угодно! И гора бриллиантов, и письма от любовницы. Единственное, что не поместилось бы в сигарную коробку, — содержимое того чемодана.

Вещи, украденные у Берковича весили около тридцати килограммов, а шкатулка из Гаваны была намного легче.

Ванда расправилась с липучим скотчем и сама вскрыла коробку... Внутри была другая коробочка — чуть меньше, чем пачка сигарет, с надписью: «Монпансье «Барбарис»... А еще на самом дне лежал конверт, на котором было написано: «Вере Дубровской».

Сначала открыли коробочку из-под леденцов — там оказались два ключа. Оба солидные, от хитрых сейфовых замков.

С конвертом произошла заминка. Все пятеро были людьми интеллигентными и с детства знали, что читать чужие письма неприлично... Ситуацию спас Боря Кукин. Он решительно взял пакет, разорвал и вынул два листа бумаги.

— Я вас, ребята, очень понимаю. Сам знаю про честь, совесть и деликатность... Но я сыщик! Мне и не такое приходилось разгребать... Здесь два листа: на одном короткое письмишко, а на втором — шифр. Пять столбиков с цифрами... Никогда не любил математику!

Ванда выхватила у Кукина письмо и сообщила, что будет читать его вслух.

— У меня дикция хорошая! Я чуть актрисой не стала... Слушайте: «Дорогая Вера...»

Собственно говоря, это было не письмо, а сопроводительная записка к шифру. Аркадий Дубровский сообщал, что теперь они не просто богаты, а сказочно богаты. Но все богатство спрятано! Где? Об этом сказано в шифровке. А прочесть ее сможет только Верочка, если вспомнит день, когда они познакомились... И это всё!

Денис попытался подвести итоги:

— Мне кажется, что это полный тупик... Прямо как у Буратино — есть золотой ключик, но неясно, где та дверь в светлое будущее.

Помолчали... А через минуту все стали смотреть на Бориса. Он — специалист! Но пока все двигалось, о нем забыли... Это всегда так — к доктору обращаются только тогда, когда заболит.

И Кукин понял, что сейчас он главный.

— Значит, так!.. Разделимся на