надеется, что мирный договор всё-таки вступит в силу и мы вернёмся. Как-то так.

– Не так просто, судя по всему, добиться мира.

– Марат! – вдруг обратилась она к нему. – Я хочу с тобой поговорить…

– Говори, моя принцесса! – улыбнулся парень.

– Я говорю на полном серьёзе! – строго произнесла Соня. – Ты мне очень дорог и ты, пожалуй, кроме мамы… наверное, самый родной мне человек… Я… Я тебя люблю… я это уже поняла… и…

Он повернулся к ней и, не отводя взгляд от её зелёных глаз, молча слушал. Это было первое такое душевное и искреннее признание в любви. Соня продолжала:

– Я знаю, ты понимаешь это… и я знаю ещё кое-что! Я понимаю тебя! Если бы я была на твоём месте… мужчиной и армянином… наверное, чувствовала бы то же самое… – Она глубоко вздохнула и, сдерживая слёзы, подняла глаза к небу. – О Господи! Прости, что я это говорю! Марат! Не съедай себя! Иди! Я… прости меня… но я должна была тебе это сказать… не переживай за меня и за бабулю… я понимаю, ты хочешь, как и все, пойти за свой народ… воевать… я знаю тебя, ты не простишь себе потом, если сейчас не пойдёшь… Иди… Я буду день и ночь молиться за тебя… Я верю… Бог сохранит тебе… жизнь… Марат… – Голос её начал срываться от подступивших слёз.

Марат обнял её, Соня уткнулась лицом ему в плечо. Он смотрел на небо, был такой прекрасный вечер… Его невеста рядом, красивое звёздное небо… Как будто и нет войны…

– Сонечка! – вдруг сказал Марат. – После твоих слов, я так понимаю, ты всё-таки согласна выйти за меня замуж?

– Дурак ты! – вырвался смешок сквозь слёзы у девушки. – Я была согласна всегда… просто… мучила тебя! Дура я! Но теперь как ты скажешь, так и будет! Обещаю!

– Ого! – пытаясь развеселить её, шутливо воскликнул Марат. – У меня есть возможность просить всё, что я захочу?! Вот так удачу я поймал!

– Всё что угодно! Обещаю тебе, только выберемся отсюда…

– Тогда… – задумчиво произнёс он.

– Я научусь делать жингялов хац, – подхватила Соня, – долма… всё, что хочешь! Я армянский выучу ради тебя!

Марат рассмеялся:

– Вау! Да я сам его толком не знаю!

– А я выучу! Клянусь! – продолжала Соня. – Главное, вернись ко мне живым и здоровым!

– Вернусь, конечно, ради такого! Но ещё кое-что…

– Всё что угодно!

– Мы поженимся, и ты родишь мне двух сыновей! Именно двух!

– Обещаю! – со слезами на глазах кивала она головой. – Буду рожать, пока двух сыновей не будет…

– Даже если до них родятся две дочери!

– Даже если четыре! Клянусь тебе! Только дай слово, что не оставишь меня одну и вернёшься! Я всё сделаю для тебя! Всё-всё! Клянусь!

Марат вдруг застыл, смотря ей в глаза. Он нежно погладил Соню по щеке, смахнув подсыхающую слезу, и просто смотрел ей в глаза. Она была прекрасна. Какое счастье, что Бог послал её ему.

– Я тебя люблю, моя Сонечка… – прошептал вдруг он. – Очень-очень сильно! И я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе! Обещаю…

В этот момент послышался грохот. Прогремели подряд два взрыва где-то неподалёку, мгновенно засвистела сирена воздушной тревоги.

Марат с Соней быстро забежали в бомбоубежище.

Внутри никто не спал, все смотрели новости по телевизору. Соня сразу пошла делать кофе, а Марат сел в своё подобие кресла. Ему уже было неинтересно смотреть новости. У него на душе почему-то стало спокойно. Соня как будто зарядила его энергией. Марат понял, что всё это время он ждал именно этих слов от неё. Именно от неё! Ведь она – его жизнь и его будущее! И их судьба связана. Только у него была одна мысль, которая вылазила из глубин его подсознания, но он её глушил. Марат всем сердцем чувствовал, что должен идти, но также его не покидало предчувствие, что он идёт на встречу со смертью…

3.5

Тринадцатого октября Марат вместе с Азатом и Самвелом ехали в военном уазике в южном направлении от Степанакерта. Позавчера они вместе вступили в добровольческий отряд организации ВОМА. Организация эта набирала добровольцев, обучала их в течении недели каким-то основам и отправляла на войну. У Марата не было возможности обучиться, тем не менее его приняли. Всего за один день парня научили обращаться с автоматом, рассказали самые важные нюансы. И вот он уже едет на войну. Кроме трёх друзей, в отряде было ещё 17 солдат. Все добровольцы, одетые в военную форму и вооруженные автоматами Калашникова, ехали защищать дорогу, ведущую к Шуши и Степанакерту.

Место, где они должны были занять свой боевой пост, находилось в деревне Красный Базар. Это был перекрёсток дорог, ведущих на север к Степанакерту, на восток, в Мартуни и на юг, в Гадрут. Стратегически место считалось очень важным, и добровольцев там должны были ждать войска регулярной армии Арцаха. Но их там не оказалось. Причины этого никто из вновь прибывших не знал, да и не интересовались. Видимо, регулярные войска были переведены куда-то в более важный пункт. Приехавшие добровольцы были готовы защищать это место.

Жителей в деревне уже не было, все были эвакуированы в Армению или в Степанакерт.

Из 20 человек, прибывших сюда, были два французских армянина, семь ребят добровольцев из России, включая Марата, трое ливанских армян и бизнесмен 45 лет из Канады. Остальные парни либо из Армении, либо местные, арцахцы.

Штаб находился на въезде в село и был обнесён вокруг укреплениями из мешков с песком и камней. Были выкопаны траншеи, тянувшиеся перед штабом буквой Г и укреплённые достаточно хорошо.

Как выяснилось, регулярные войска ушли ночью, оставив этот пост добровольцам. Теперь они должны были сидеть тут и держать под контролем дорогу.

Ещё в дороге Марат познакомился с двумя ребятами. Первого звали Арам. Москвич 22 лет, молодой и симпатичный, недавно окончил университет. Арам помогал своему отцу, который занимался поставками дальневосточной рыбы и красной икры в Москву. Не сказав ничего родителям, парень, отметив свой день рождения, на следующий день записался в добровольцы. Через ВОМА он приехал в Армению. Пройдя краткий курс военной подготовки, оказался здесь. Спокойный и воспитанный парень много не говорил, но было заметно, что сделать может многое, и, если нужно, даже умереть за идею.

Вторым был канадец. Точнее, канадский армянин по имени Патрик. Жил в Торонто, владел компанией по установке вендинговых аппаратов с кофе и напитками. Патрику было 45 лет, у него уже имелась дочь 20 лет. Выглядел он как типичный американец, расхлябанный любитель бургеров