В глубине души я надеялась, что на этом испытание завершится. Что кузен падет жертвой собственной спеси, а у меня в Походе будет проблемой меньше.

Разумеется, мне стоило бы помнить по собственному опыту: злость лишь придает Каиму сил.

– Фион! – рявкнул кузен и схватился за меч обеими руками.

Фион, стоявший позади него, зажмурил правый глаз – человеческий. Потом вдруг съежился, дернувшись от боли, и закрыл ладонями лицо.

Каим тут же яростно, будто молния, рванулся вперед. Его меч пронзил корпус механоида насквозь, рукоять уперлась в мертвую плоть, острие же вышло из спины, блеснув в свете жаровен.

– Каим Авера прошел испытание, – объявил кардинал.

Толпа в храме разразилась аплодисментами. Мейстер пошепталась со своим творением, и существо опять приняло исходное положение. Каим выдернул из груди механоида клинок, и мертвечина мгновенно начала срастаться.

Фион в разгар всеобщих волнений свалился на пол, но никто этого не заметил. На лбу его выступил пот, плечи содрогались: парень лихорадочно пытался вдохнуть.

– Бедняжка, – притворно посочувствовал Астер. – Они будут терзать его, пока окончательно не уничтожат.

Каим тем временем подошел к упавшему. Они обменялись парой фраз. Каим протянул руку. Фион долго смотрел на нее, словно не хотел брать, но все взгляды в храме были устремлены на них, и отвернуться от Каима было равнозначно подписанию себе смертного приговора. Выждав немного, Фион все же принял помощь от Каима и поднялся.

Они пошли к выходу.

– Твой черед, – прошептал Астер прямо мне в ухо.

Сердце вдруг заколотилось так, что пульс отдавался в горле. Мейстер повела механоида прочь, а кардинал повернулся к алтарю. Он вот-вот произнесет заключительную торжественную речь, а потом эмиссары вернутся в Сорроусенд.

Рука Астера тяжело легла мне на спину и подтолкнула вперед.

– Единственный шанс. Ты ждала этого восемь лет.

Восемь лет. С тех пор, как радость покинула меня, прошла целая жизнь. Восемь лет я кипела от ярости в ожидании дня, когда наконец соберу плоды того, что посеял Зандер. Я глубоко вздохнула и, скользнув мимо отца, ступила на арену.

– Альма, – прошипел он, – что ты…

Я скорее почувствовала, как он потянулся меня остановить, нежели увидела, но ускорила шаг, не дав себя поймать.

– Предтеча, – проговорил кардинал, приближаясь к алтарю, – Зандер Авера, Вторая Длань Зверя, и Каим Авера, Пятая Длань Зверя, доказали, что достойны дара, коим обладают. Мы с радостью принимаем их в число паладинов. Совет благодарит Дом Авера за испытания и…

– Испытания не окончены! – громко оборвала его я.

Весь храм точно застыл. Все молча наблюдали, как я выхожу в центр арены и становлюсь перед кардиналом. Тот окинул меня недоуменно-презрительным взглядом.

– Есть еще претендент для поединка.

Позади раздался сдавленный голос отца.

– Что ты творишь? – прохрипел он.

На миг я растерялась. Прежде на меня никогда не выливали столько открытого недоверия и презрения со всех сторон. Знать на балконах в ужасе перешептывалась. Севиль, стоявшая там же, таращилась на меня огромными, как блюдца, глазами. У Даранты был такой вид, будто она хотела ринуться ко мне через весь зал и придушить.

Я моргнула, а потом прямо за кардиналом заметила Астера – невидимого для всех, кроме меня. Он кивнул.

Таков был его замысел. Пришлось довериться.

Я обнажила меч и отсалютовала им по примеру отца.

– Я, Альма Авера, Шестая Длань Лютого Зверя, прошу испытать меня для участия в Судном Походе, – провозгласила я, а потом взмахнула клинком, направив его точно на мейстера и ее творение.

– Проваливай оттуда! – прорычал отец. – Стража! Уведите ее…

– Я от крови Зверя, – перебила я его, возвысив голос. – У меня есть право сражаться.

– Ты перешла черту. – Отец шагнул вперед и со слащавой улыбкой обратился к кардиналу: – Прошу прощения за дочь. Она войдет в мою свиту – должно быть, переволновалась от зрелища битвы. Вам и самому известно, как это влияет на орудия Зверя.

Я глубоко вздохнула, собираясь с силами. Настал тот миг, когда я настрою против себя весь Дом Авера. Миг, когда подтвердятся все слухи о моем безумии.

Чего не сделаешь ради мести.

Я еще раз посмотрела на Астера. Мы готовились к тому, что воспоследует, и он одобрительно кивнул мне, призывая продолжить.

– Мой отец недостоин стать паладином, – объявила я, и эхо гулко разнеслось по храму. – Он печется лишь о собственных честолюбивых планах, а не о будущем Дома Авера. А кузен глух к голосу Зверя – не то что я. Но бог воззвал ко мне, и я пришла исполнить его волю. Моим родственникам не под силу истинно почтить договор Дома Авера с Вестником смерти и разрушения и прославить величие Лютого Зверя. Я отправлюсь в Поход и принесу славу Дому Авера.

Толпу охватили ярость и смятение. Храм взорвался тысячей голосов – одни перешептывались с соседями, другие кричали мне убираться прочь. Как эта бастардка посмела оскорбить своего лорда-отца и кузена? Кто она вообще такая, чтобы унижать благочестивых лордов?

Астер предупреждал: если я хочу, чтобы Совет воспринял меня серьезно, нужно играть по их правилам. Раз от нас отправится больше паладинов, значит, наш Дом ослаб и пребывает в раздоре; либо такова наша стратегия: разделиться и захватить больше земель в Теневом Пределе, чтобы никто другой не заграбастал победу. У Совета возникнут подозрения, но они далеки от политики, им религию подавай. Если я сумею их убедить, что я истинная посланница высшего бога, безумное дитя, покорившееся воле Зверя, эмиссары согласятся с необходимостью исполнить долг. Мне предстояло развеять их сомнения, при этом весьма решительно, чтобы все поверили в крепость моей связи со Зверем.

Пройдя испытание, я заслужу право поехать в Сорроусенд, и никто его у меня не отнимет. Это был первый шаг на пути к уничтожению кометы, после чего все, о чем мечтал отец, окажется в моих руках.

Улыбка Зандера растаяла, лицо перекосило от злости.

– Я не давал тебе позволения там находиться, – рявкнул он. – Ты позоришь семью, немедленно сложи оружие и проваливай!

Мейстер Голдмерси пристально вгляделась в меня водянистыми глазами.

– Юная леди Авера, – медленно сказала она. – Твой отец считает, что ты не готова. Если это так, мой механоид без раздумий тебя уничтожит, он не знает пощады. Лучше уйди.

Я задрала нос и посмотрела на мейстера сверху вниз.

– Пусть попробует, – согласилась я. – Но если он не устоял перед отцом – посредственным воином – и неженкой-кузеном, мне не о чем волноваться.

– Ух ты, – одобрительно прогудел Астер.

Мейстер застыла. Пусть Дом Механика добровольно предоставлял свои творения для испытаний, готова поспорить, что Хелен Голдмерси было неприятно наблюдать, как ее создание