Во мне что-то надломилось. Вся эта нелепость, весь этот ужас вылились в одном горьком, почти истеричном хмыканье.

— В том-то и дело, что я не Моргат…

Дорок нахмурился, в его глазах мелькнуло неподдельное недоумение.

— Что ты несешь?

— Я из мира людей, Дорок, старший из ищеек, — выдохнула я, чувствуя, как последние силы покидают меня. — И я понятия не имею, что мне делать и как выжить.

Он не отпустил меня, но его хватка ослабла. Он снова придвинулся, склонив голову, и медленно, глубоко втянул воздух, словно выискивая в моем запахе следы лжи. Его взгляд скользил по моему лицу, задерживаясь на заплаканных глазах, дрожащих губах.

— Не уверен, что ты говоришь правду, — медленно проговорил он. — Но изменения в твоей ауре и правда есть. Я заметил их, когда увидел тебя в таверне, а теперь ты бежишь от негуля, плачешь на корточках… — Он сделал паузу, и в его глазах промелькнула тень чего-то, похожего на любопытство. — И вправду, я не припоминаю, чтобы Моргат так себя вела. Мне нужно обсудить это с братьями. Пошли.

«С братьями». С теми самыми, что ненавидели меня. Страх вернулся. Я опасливо оглядела темный, враждебный лес.

— А Тасио? Как же он? Неужели мы оставим его тело?

Дорок поморщился, будто я задала глупый вопрос.

— Пришлю за ним Тераса. Или ты хочешь, чтобы мы шли вместе с трупаком на плечах?

«Трупак». Это слово, холодное и безразличное, пронзило меня больнее любого оружия. Я широко раскрыла глаза, снова чувствуя подступающие слезы.

— Я… я не знаю. Наверное, нет…

— Вот и славно, — он выпятил губы в короткой, самодовольной улыбке.

По его лицу и спокойному дыханию было ясно — смерть и убийство были для него делом привычным, рядовым. Рутиной. А я… я еле переставляла ноги. Произошедшее все еще казалось кошмаром, страшным сном, от которого вот-вот можно проснуться. Но я шла по холодной земле, чувствовала боль в содранных ладонях и видела перед собой спину своего спасителя. И понимала — это и есть моя новая, ужасающая реальность…

Глава 8

Дом ищеек

Мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не отставать от его широкого шага. Дорок не оглядывался и не замедлял ход, словно забыв о моем существовании или просто не заботясь о том, упаду ли я без сил. Я шла, уткнувшись взглядом в его спину, в напряженные мышцы плеч, в его затылок. Это был мой единственный ориентир в поглотившем меня кошмаре. Каждый мой шаг отдавался ноющей болью во всем теле, ветви оставляли на коже жгучие полосы, а в груди саднило от сдерживаемых рыданий и невысказанного ужаса.

Сквозь частокол деревьев наконец показались огни площади. Теплый, обманчивый свет костров и фонарей, до которых осталось совсем немного. Теперь они казались иллюзией, миражом из другой, недоступной жизни.

И вдруг Дорок остановился, как вкопанный. Я едва не наткнулась на него, застыв в смущении. Он медленно обернулся, и его тяжелый взгляд скользнул по мне с головы до ног — по разорванному платью, в кровь исцарапанным рукам, по лицу, запятнанному слезами, грязью и кровью. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодная практичность.

— В таком виде ты вызовешь много вопросов, — произнес он ровно, без эмоций.

Горький ком подступил к горлу. Я уже собралась сказать в ответ что-то язвительное, какое-то жалкое оправдание, но не успела. Из тени, отбрасываемой громадным валуном у края тропы, вышли две высокие, знакомые до дрожи фигуры. Терас и Карион.

Терас широко раскрыл глаза от изумления. Он свистнул, коротко и тихо.

— Вот это сюрприз, — протянул он, и его взгляд перебегал с моего изможденного лица на невозмутимого Дорока. — Удивлен. Так удивлен.

Карион, напротив, брезгливо скривил губы, бросив на меня один короткий, исполненный презрения взгляд, и демонстративно отвернулся, изучая ночной лес, словно там было нечто куда более интересное.

Терас же, не в силах сдержать любопытства, сделал несколько легких шагов вперед, внимательно разглядывая то меня, то брата.

— Вы что, дрались в лесу? — на его лице расползлась ухмылка. — И ты, брат, по всему видимому, победил…

Дорок устало, почти машинально провел рукой по лицу.

— Другого от тебя не ждал, — его голос прозвучал глухо, но в нем явственно читалось раздражение. — Я в лесу только что негуля убил.

Он не успел договорить, как Карион резко развернулся к нам. Его темные, пронзительные глаза сузились.

— Негули так близко к поселению? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление, сменившееся мгновенной подозрительностью. Он ткнул пальцем в мою сторону. — А с Моргат-то что? Она защищала негуля?

Терас не выдержал и звонко рассмеялся, но, встретив ледяной взгляд Дорока, тут же смущенно поджал губы, пытаясь сдержать смех, от которого его плечи все еще мелко подрагивали.

Их слова, их смех, их презрение… Внутри что-то надломилось, уступая место горькому, почти истерическому гневу. Я собрала всю свою смелость, всю остаточную гордость, что еще теплилась во мне, и сделала шаг вперед, выходя из-за спины Дорока. Мой голос дрожал, но звучал громко и четко:

— Никого я не защищала! Ваш негуль напал на меня, притворившись Тасио! Я пошла за ним, затем появился настоящий Тасио и пытался меня защитить, но погиб от его когтей… Меня же спас Дорок.

Карион резко шагнул ко мне, его лицо исказила гримаса недоверия.

— Что ты несешь? — процедил он сквозь зубы. — Как ты могла подойти к негулю? Ведьмы видят их сущность сразу, а уж ты тем более! Не морочь нам голову! — Его взгляд стал колким. — И что еще за Тасио?

Дорок, до этого момента наблюдавший за разговором с каменным лицом, медленно поднял брови и обратился к братьям.

— Кстати, трупак в лесу остался. И он человек. Его бы отнести к таверне, пусть закопают или сожгут.

Карион лишь пожал плечом, его лицо вновь стало бесстрастным.

— Несите. Мне вот вообще плевать, Тасио не Тасио.

— Это не главное, — голос Дорока вновь привлек всеобщее внимание. Он выдержал паузу, глядя то на одного брата, то на другого. — Ведьма перед вами — не Моргат. Это женщина из другого мира. Думаю, вы, как и я, заметили изменения в ее ауре.

Терас воодушевленно вскинул брови, его глаза загорелись азартом охотника, напавшего