и слов барда, которые касались самого сердца, проникая под кожу, заставляя дышать чаще. Голос пел о любви и свете во тьме, и каждая нота отзывалась во мне чем-то давно знакомым, но забытым. Я замерла в ожидании, боясь пошевелиться, боясь разорвать эту тонкую нить между небом и душой. И тогда первая звезда сорвалась с небосвода, прочертив огненную черту в бархатной темноте. Я следила за ее падением, чувствуя, как к горлу подступает странный, сладкий ком, а на глаза наворачиваются слёзы — то ли от красоты момента, то ли от слов, что всё ещё звучали во мне эхом. И вдруг…

Мир вокруг поплыл. Звуки праздника отдалились, превратились в глухой гул, словно я погрузилась на дно глубокого озера. Свет вокруг померк, замещенный другим, внутренним сиянием. Передо мной, словно из самого звездного вещества, возникла фигура.

Передо мной стояла прекрасная эльфийка, чей облик был соткан из противоречий. Печать веков лежала на ее чертах, но кожа оставалась безупречно гладкой, нетронутой временем. Длинные, до самого пояса, волосы отливали лунным серебром, обрамляя загадочное лицо. Но главное — глаза. Белесые, без зрачков, они таили в себе бездонное знание, словно их обладательница видела то, что скрыто от других за пеленой времени и пространства. И тут я поняла, кто передо мной. Имя само сорвалось с губ:

— Здравствуй, Веда.

Ее губы тронула едва заметная улыбка, а голос прозвучал прямо в моем сознании, тихий и ясный.

— Здравствуй, сестра. Я давно тебя жду…

«Сестра». Это слово отозвалось во мне гулким эхом, но прежде чем я смогла что-то понять, видение начало таять. Я услышала голоса, доносящиеся словно сквозь толщу воды:

— Хозяйка, что с вами?

— Госпожа! Госпожа!

Я моргнула, и мир с грохотом вернулся на место. Я стояла все под тем же деревом, а перед моим лицом были встревоженные лица Леамы и Тасио. Сердце колотилось в груди, а в висках стучало одно-единственное желание — непреодолимое, властное. Я должна найти ее.

— Со мной всё… всё в порядке, — выдохнула я, отстраняясь. — Просто… видение.

— Видение? — Леама насторожилась.

— Я видела эльфийку. С седыми волосами и белыми глазами. Ее зовут Веда. Мне нужно к ней. Срочно.

Я не стала говорить, что та назвала меня сестрой. Эти слова горели во мне тайной, которую я боялась выпустить наружу.

Леама побледнела.

— Веда… Это Ведающая, провидица. Она жить отшельницей и не любить посторонних. Вы… вы иногда навещать ее. Но идти к ней без приглашения… это опасно.

Тасио сжал мою руку, его новообретенное эльфийское лицо выражало глубочайшую тревогу.

— Неужели нужно идти прямо сейчас? Ночью, в одиночку? Праздник в самом разгаре…

— Да, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Я чувствую, что она меня ждет. Праздник подождет.

Леама тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Дорога к Ведающей находиться прямо за замком. Нужно обойти его с запада, там есть тропинка, уходящая вглубь леса. Она привести вас прямо к ее хижине. Мы с Тасио проводить вас до начала тропы. Но дальше… дальше вам идти одной. Иначе Ведающая разозлится, и вы не получить ответов.

Я на мгновение засомневалась. Идти одной в ночной лес, к таинственной провидице? Но внутри снова вспыхнул тот же магический импульс, та же необъяснимая тяга. Я кивнула.

— Хорошо. Проводите меня.

Мы покинули шумную площадь, оставив за спиной музыку и свет. Замок Лурдана возвышался перед нами — громада из темного, отполированного временем камня. Башни его упирались в звездное небо, а по стенам вились светящиеся лозы, отбрасывая призрачное сияние. У массивных ворот, отлитых из бледного металла, стояла неподвижная стража в сияющих доспехах.

Мы, стараясь не привлекать внимания, обошли замок, прижимаясь к тени деревьев. Вскоре Леама указала на узкую, почти невидимую тропинку, теряющуюся в густых зарослях.

— Вот она, — прошептала Леама. — Идти осторожно. И… возвращаться к нам.

— Мы будем ждать вас здесь, — голос Тасио был полон решимости.

Я кивнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле. Затем развернулась и шагнула на тропинку. Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая свет и звуки праздника. Я шла вперед, навстречу тайне, которую хранила женщина с белыми глазами, назвавшая меня сестрой.

Тропинка извивалась в кромешной тьме, которую лишь немного разрывал холодный свет полной луны. Он серебрил края листьев и камни под ногами, но не мог прогнать саму черноту леса. Я шла, вслушиваясь в шорохи, скрип веток, далекое уханье.

Спустя время, показавшееся вечностью, впереди, в просвете между деревьями, я увидела хижину. Низкая, почерневшая от времени, она казалась частью леса, выросшей из самой земли. Из кривой трубы поднимался тонкий столб дыма, медленно уплывавший к луне, а в единственном маленьком окне теплился тусклый, но такой живой и желанный свет.

Я почти подошла к двери, чувствуя, как сердце колотится в груди от смеси страха и ожидания. И тут по телу пробежал пронзительный холодок, а где-то прямо за спиной, почти у самого уха, раздался тихий шепот:

— Идиии ко мне…

Мурашки побежали по коже. Я инстинктивно хотела обернуться, но в тот же миг скрипнула дверь и распахнулась. В нос ударил резкий запах — смесь сушеных трав, воска, корений и чего-то древнего, пыльного. Шепот за спиной мгновенно стих. Не раздумывая, переступив порог, я шагнула внутрь, под защиту этого света и запаха.

Дверь захлопнулась сама собой. Хижина была простой и одновременно полной тайны. Повсюду, на полках, на балках, свисая с потолка, висели пучки сухих трав, связки кореньев, мешочки, туго набитые неизвестным содержимым. Десятки свечей разной величины и формы отбрасывали на стены пляшущие тени. В центре стоял массивный стол, заваленный свитками, кристаллами и глиняными чашами. А в углу, прямо у потрескивающего в камине огня, стояло высокое кресло, и в нем, спиной ко мне, сидела фигура с длинными седыми волосами, ниспадавшими на тонкие плечи.

Она не обернулась. Ее голос нарушил тишину:

— Кто пришел ко мне без приглашения?

Я слегка замялась, сжимая влажные ладони. Но внутренний импульс, тот, что привел меня сюда, был сильнее страха.

— Твоя сестра… Моргат.

Веда засмеялась. Ее смех был сухим, словно издёвка.

— Я может и слепая, но чувствую хорошо. Ты не моя сестра, неразумное дитя. Ты пахнешь страхом, чужими воспоминаниями и… человеком. Подойди ко мне.

Стыд и растерянность заставили кровь прилить к лицу, но я послушно подошла и встала перед ее креслом. Теперь я видела ее