— О? — Ирен вдруг замерла. Моя обычно кроткая и покладистая жена прикусила пухлую нижнюю губу, смерив меня совершенно нетипичным для неё, требовательным взглядом зеленых глаз. — В таком случае отключишь системное Сдерживать себя и подаришь мне ребенка, любовь моя?

Я вздрогнул, руки на её талии непроизвольно сжались. Вся игривость моментально улетучилась, привычка просчитывать риски и последствия тут же подняла голову. Но тут речь шла не об операции и не о ресурсах, а о живом человеке, о новой жизни.

— Прямо сейчас? — хрипло переспросил я, глядя в её полные надежды глаза.

— Подготовка к нашей следующей операции против Шалина может занять годы, Артём. Всё зависит от того, сколько времени потребуется, чтобы расставить фигуры на доске и всё уладить, — Мия склонила голову набок. — Время пришло.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение, оставляя после себя лишь всепоглощающую нежность и первобытную страсть. Глядя в сияющие зелёные глаза Ирен, ласково провел большим пальцем по её скуле.

— Конечно, время пришло, — голос дрогнул, я нежно улыбнулся, чувствуя, как она ластится к моей руке. — Ты же знаешь, я всегда беспокоюсь о твоем благополучии, о вас обеих. Моя работа — защищать вас. Но если ты уверена, если вы обе уверены… Для меня будет величайшей честью зачать ребенка с тобой, Ирен.

Я мысленно потянулся к интерфейсу Системы.

Мои руки скользнули с талии Ирен на её упругие бедра. Я властно сжал их и, глядя прямо в её расширившиеся от предвкушения глаза, одним резким сильным движением насадил её на себя до самого основания.

Ирен запрокинула голову, её спина выгнулась, а из приоткрытых губ вырвался долгий сладкий стон, наполнивший спальню музыкой искреннего наслаждения. Тесная, влажная и обжигающе горячая, она приняла меня целиком, сжимаясь вокруг так туго, что перед глазами на миг потемнело.

— Мой! — прерывисто выдохнула она, начиная медленно двигаться, задавая ритм, который я был готов поддерживать до полного изнеможения.

Но вскоре она медленно отстранилась, грациозно откинулась на спину и широко раздвинула стройные ноги. Передо мной во всей красе предстало её покрасневшее, блестящее от соков лоно. Ирен протянула ко мне руки, её грудь тяжело вздымалась.

— Иди ко мне, любимый, заполни меня всю, до самого дна. Влей в меня столько своего семени, чтобы я почувствовала себя беременной прямо сейчас.

Я вопросительно изогнул бровь, любуясь её откровенной бесстыдной позой.

— А такое вообще возможно?

Она тихо хихикнула, в зелёных глазах плясали озорные бесенята.

— Вот сейчас и проверим.

О да, ещё как проверим!

После нескольких минут дразнящих ласк, во время которых покрыл поцелуями каждый дюйм её чувствительной кожи, я навис над своей женой. Мои губы скользили по её ключицам, спускаясь к мягким полушариям груди. Я нежно прикусил затвердевший розовый сосок, вызывав у неё прерывистый вздох. Руками я мягко оглаживал её талию, спускаясь ниже, к крутым изгибам бёдер.

Её дыхание сбилось, превратившись в прерывистые стоны. Горячие влажные лепестки плотно обхватывали мою плоть, растягиваясь с приятным сопротивлением. Я входил медленно, наслаждаясь невероятной теснотой и жаром, которые окутывали меня со всех сторон.

Ирен протяжно сладко застонала, её голос дрожал от накатывающего удовольствия. Она крепко обхватила меня за плечи, прижимая к себе, словно хотела впитать без остатка.

Честно говоря, прошло немало времени с тех пор, как мы с ней занимались такой нежной, тягучей и чувственной любовью. Именно такой темп она обожала больше всего. Мы полностью растворялись друг в друге, забывая о внешнем мире, и, учитывая, что своей очереди ждали другие жёны, жаждущие внимания, мы редко позволяли себе роскошь тратить столько времени на неспешность.

Но сегодня я решил никуда не спешить, наслаждаясь возможностью прижиматься к её мягкому телу каждой клеточкой своего. Я чувствовал биение её сердца, тепло её кожи, пульсацию манящего лона, которое так крепко держало меня в своём сладком плену.

Двигаясь с нарочитой медлительностью, я не отрывал взгляда от её зелёных глаз, в которых плескалась безграничная, всепоглощающая любовь, и я изо всех сил старался ответить ей тем же, вкладывая все свои чувства в каждый неспешный толчок.

Узкие влажные стенки судорожно сжимались, нежно массируя меня, разрядка Ирен накатывала мягко и сладко. Она не кричала, лишь протяжно стонала от наслаждения, уткнувшись пылающим лицом мне в плечо. Её ногти впивались в мою спину, а внутри распускался горячий пульсирующий бутон оргазма, волнами тёплого спазма омывая каждый сантиметр моей плоти.

Мы испытывали не просто физическое удовольствие, а творили настоящую магию созидания новой жизни…

Глава 12

Мои собственные разрядки накатывали глубокими, тягучими волнами с достаточно большими интервалами, и мне не приходилось делать паузы. Я двигался размеренно и уверенно, словно хищник, дорвавшийся до самой сладкой добычи, раз за разом добираясь до самой её сути. В те моменты, когда я с глухим, почти звериным рыком изливался внутрь, мир вокруг переставал существовать. Один раз, второй, затем и третий горячий поток моего семени наполнял её лоно, даруя нам обоим ни с чем не сравнимое чувство абсолютного, всепоглощающего единения.

Конечно, мне не удалось наполнить Ирен до такой степени, чтобы её плоский, идеальный животик заметно округлился прямо на глазах, как в какой-нибудь пошловатой фантазии из моей прошлой земной жизни. Но, учитывая её высочайшую фертильность и то невероятное количество семени, что в неё влил за этот вечер, я был абсолютно уверен, она забеременела, почувствовав это инстинктивно на уровне той самой первобытной магии, что связывала нас.

После более чем часа, проведённого в этой глубочайшей, почти сакральной и нежной близости, Ирен окончательно сдалась на милость первобытной страсти.

Ирен не была абсолютно неутомимой в постели, как Лили или Мия, для которых секс порой казался таким же естественным процессом, как дыхание. Она не жаждала жесткого, грубого секса с элементами первобытной борьбы, как Элариэна или Самира, в ней не никогда не проявлялось той взбалмошной, искрящейся игривости, свойственной Селине и Сияне. Она не стремилась постоянно экспериментировать с границами дозволенного или доказывать свою любовь через ненасытную всепоглощающую страсть, как это делали Зара или Белла. Ирен не обладала утончённым мастерством, как русалка Триселла, и уж точно не сходила с ума от постоянного желания вынашивать потомство, как Лютик. Она не металась между открытым подчинением и доминированием, как Кору, не излучала ту зрелую властную уверенность, что всегда исходила от Мароны, и определенно не выглядела сладкой покладистой девушкой-игрушкой, как Мизини.

Ирен была… просто Ирен, моей женой, уникальной и бесконечно родной.

Ирен начала двигаться сначала плавно, тягуче, словно пробуя каждый дюйм моего естества на вкус, а затем с пугающе возрастающей скоростью и интенсивностью. С