– Доброе утро, мистер Роулинз, – отчеканила она, словно тщательно отрепетированную реплику в школьном спектакле. Джуэлл было шестнадцать лет, и она училась в последнем классе средней школы.

– Мофасс дома?

– Ага. Ждет вас.

Она повела меня через весь этот большой неопрятный дом. Повсюду – на полу в гостиной, на перилах – была разбросана одежда, мужская и женская. Обеденный стол уставлен тарелками с остатками еды, на стульях – вскрытые картонные коробки.

Тяжелые шторы на окнах были задвинуты, и всюду включен свет. Под креслом в гостиной я заметил газету с копной состриженных волос.

– Какой же в доме беспорядок! – воскликнул я.

– Это еще что, заглянули бы вы на кухню, – подхватила Джуэлл. – И они хотят, чтобы я все это убирала. Говорят, пока не наведу порядок, они не разрешат мне ходить в школу. Разве эти волосы мои?

– Нет, мадам, – согласился я.

Это заставило ее улыбнуться. В дверях рабочего кабинета стоял Мофасс в темно-розовом халате, распахнутом до пупа, обнажавшим его огромный живот и когда-то мощную грудь.

– Мистер Роулинз.

Мы вошли в кабинет, служивший одновременно конторой. Здесь царил относительный порядок, стояла мебель красного дерева. Письменный стол, два невысоких шкафа для папок, два кресла в красных бархатных чехлах и небольшой диванчик, на котором расположились Мофасс и Джуэлл.

Эта девушка при ближайшем рассмотрении показалась мне скорее женщиной, нежели школьницей. На ней было платье из искусственного шелка, темного, но чуть-чуть светлее ее кожи. Волосы она распрямила горячими щипцами, а концы, по тогдашней моде, окрасила в золотистый цвет. Что до Мофасса, он был черный как смоль, с печальными, глубоко посаженными желтыми глазами. И, судя по учащенному дыханию, явно взволнован.

Джуэлл на мгновение стиснула руку Мофасса, потом сложила ручки ладонями внутрь и зажала их между колен.

– Что это все означает? – спросил я Мофасса.

– Что вы имеете в виду?

– Всю эту таинственность.

– Я слышал, что на днях вы ездили в Эсквайер.

Я промолчал.

Он помедлил, переводя дыхание.

– Я хочу вернуть мой бизнес.

– Вот как? И что же я должен для этого сделать?

– Я хотел бы где-то надежно пристроить Джуэлл и избавиться от семейной оравы Кловис.

– Что произошло между вами и Кловис?

– Она обкрадывает дядю Уилли, – не удержалась Джуэлл. – Завладела его банковским счетом и не хочет ни цента ему возвращать. Относится к нему как к какому-то полоумному старику.

– Она даже не выпускает меня из дома, мистер Роулинз. Я нездоров, но это не значит, что я слабоумный, верно?

– Конечно нет, – согласился я, задумавшись о том, что их ссора, возможно, мне на руку. Первое, что постигают на опыте черные и бедняки, что их удел – неприятности. Из этого и следует исходить.

– У меня осталась еще пара счетов в банке, которые она пока не присвоила. Она хочет, чтобы я оформил доверенность на ее имя. Но если я это сделаю, она сможет продать мою собственность и… – Мофасс немного помолчал. Все это походило на мелодраму, причинявшую ему боль. – У нее оказался муж, которого она держала на сильнодействующих препаратах в Далласе.

– Что?

Я сдерживался изо всех сил, чтобы не рассмеяться. Порой надеешься на то, что все изменится к лучшему, мужчины и женщины с годами изменятся и, как утверждают проповедники, станут добрыми, хотя, возможно, и упрямыми стариками. Но на деле ничего не меняется. А если что-то вдруг улучшается, то, уж будьте уверены, не успеете вы насладиться этими временными переменами, как все снова пойдет наперекосяк.

– Смешного тут ничего нет, старина, – прохрипел Мофасс. – Все летит под откос. – У него на глаза навернулись слезы.

– Она и сейчас копает под тебя. – Джуэлл опять стиснула руку Мофасса.

– Ну, и чего же вы ждете от меня?

– Найдите какое-нибудь надежное место для Джуэлл.

– Зачем же? Она ведь родственница Кловис.

– Верно, но Кловис знает о наших отношениях и может отправить девчонку обратно в Техас, превратив ее жизнь там в ад. Она думает, что Джуэлл поможет мне, если я вырвусь отсюда.

Мофассу было около шестидесяти, но он выглядел старше своих лет. Он – человек из прошлого, когда чернокожие были почти полностью изолированы от белых. Он носит старомодную одежду. Состоит в негритянском клубе, куда был закрыт доступ чернокожим беднякам. Большинство инвесторов Кловис составляют друзья Мофасса.

А Джуэлл – просто ребенок. Правда, если девушка-подросток оказывается в трудных жизненных обстоятельствах, она становится женщиной, еще не достигнув детородного возраста.

Я молча взирал на них. В доме стоял затхлый запах. «Пованивает гнилью», – говаривал мой благочестивый дед – колдун и странник.

– Джуэлл, – обратился я к девушке.

– А?

– Пойдите, приготовьте мне чаю, милейшая.

– Но мне очень хочется находиться здесь, с вами и дядей Уилли.

– Иди, иди, – велел Мофасс и потрепал ее по бедру.

Она, надув губки, согласилась.

– Вам с лимоном или молоком?

– Без всего.

Она направилась к двери, весьма красноречиво покачивая бедрами, о чем, несомненно, и не подозревала.

– А мне какая от этого выгода, Уильям? – обратился я к Мофассу, потому что вдруг разозлился на него.

– Сюда приходили планировщик графства Мейсон Ламон и люди из корпорации «Сейв-Ко». – Желтые глаза Мофасса, казалось, придавали желчи его словам. – Я слышал их разговор, хотя они думали, что я сплю наверху.

– Зачем они приходили, Уильям?

– Вы и сами знаете, Роулинз. Прекрасно знаете. Как только Кловис сунулась с заявлением, там начался переполох, вплоть до самого высокого начальства. – От возбуждения Мофасс повысил голос и тут же закашлялся ужасным сухим кашлем, будто в груди у него вращались, перемалывая внутренности, жернова.

Я наблюдал за ним, впрочем, без особого сочувствия. Из того, что он сообщил, стало ясно – на благоприятное решение вопроса, касающегося моей недвижимости, надеяться бесполезно. Да и верить никому нельзя.

– Ну и что? Они хотят инвестировать вместе с нами?

Мофасс медленно покачал головой, избегая моего взгляда. Возможно, опасался, что, если сообщит мне эти скверные новости, я обрушу весь свой гнев ему на голову.

Скорее всего, он прав.

– Они склонили Кловис к сотрудничеству. Она рассказала им все о вас и передала все документы на вашу собственность. Из их беседы стало ясно, что они замышляют постройку очистительной станции, которая, по их мнению, совершенно необходима. Плановик графства в кармане у Ламона, а Ламон снюхался с людьми в «Сейв-Ко».

– Ламон – это крупный бизнесмен, занимающийся операциями с недвижимостью?

Мофасс оттопырил толстые губы и кивнул:

– Поэтому я и позвонил вам, мистер Роулинз. Он заезжал к нам вчера вечером. Они с Кловис здорово посмеялись над тем, как она заставит