певчая птичка, — сказал я, и горечь немного улетучилась из моего голоса. Не мог больше сдерживать гнев перед лицом её печали, не мог злиться на наше положение, когда она была так печальна передо мной. — Знаю, ты не нарочно, но это не меняет сути.

Она сглотнула, её горло сжалось, и она отвернулась от меня.

— Ты прав. Не нарочно, — ответила она.

— Знаю, что у тебя есть демоны. Но я не такой, как те люди, которые причинили тебе зло, потому что я не человек. Не такой, как он, и не прикоснусь к тебе, если ты этого не захочешь. Если ты никогда не захочешь, то приму это. Потому что это самый минимум того, что тебе причитается, — сказал я, наблюдая, как она откидывает голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом.

Её глаза цвета красного дерева расширились от шока.

— Вельзевул, — пробормотала она.

Я вздрогнул.

В именах была сила.

— Мне нужно, чтобы ты больше не произносила моё имя, певчая птичка, — сказал я, желая, чтобы она поняла, насколько серьёзны мои слова. Моё имя, произнесённое её голосом, что-то со мной сделало, расшатало слои моего контроля, которые никто из нас не мог позволить себе потерять.

— Что? — спросила она.

— Мне это нравится, больше, чем хочу признать, и мне это не нравится. Ты понимаешь, что я имею в виду? — Марго вытянула перед собой руки, сжимая их с приглушённой энергией, которая, казалось, пыталась скрыть её потребность двигаться. Наблюдая за ней, я понял, что именно в этот момент она бы отправилась на пробежку, когда внутренние эмоциональные противоречия заставляли её двигаться и напрягаться, пока она не уставала до такой степени, что от неё ничего не оставалось.

— Не знаю, — призналась она с вопросом в голосе. Она не осмелилась предположить, что я на самом деле имел в виду, не осмелилась надеяться, что я так же равнодушен к её влечению, как она к моему.

— Мы с тобой никогда не совместимся. Я демон, а ты ведьма. Мы — всё то, что мы друг друга ненавидим. Это бессмысленно, и не может иметь смысла. Если я собираюсь оберегать тебя здесь, то не могу поддаться твоим чарам. Мне не нравится, как ты произносишь моё имя. Мне не нравится, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не смотрю. Ничего не могу сделать, кроме как защитить тебя для Люцифера и вернуть тебя домой. И когда это сделаю, неважно, насколько ты мне интересен, оставлю тебя с Уиллоу и никогда не оглянусь. Потому что этого не может быть, — сказал я, не оставляя сомнений в смысле своих слов. Надеялся, что это утверждение хоть немного снимет её напряжение, позволит ей успокоиться, зная, что не заинтересован в дальнейшем порабощении её волей.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — спросила она таким пустым голосом, что он меня потряс. Думал, это успокоит, убедив, что её тело в безопасности со мной, но вместо этого, казалось, всё стало только хуже. Она пощипала кожу на краю ногтя, её охватило тревожное волнение. — Я точно знаю, что с тобой сделала, пусть даже и непреднамеренно. Предупреждала тебя держаться от меня подальше, но ты не подчинился.

— Знаю, — согласился. Я усугубил наше положение, поддавшись зову, потому что в Хрустальной Лощине ставки были так малы. Я не мог избавиться от ведьм, не разозлив Люцифера, а чтобы убедить его сделать это, нужно время.

Кажется, не было ничего плохого в том, чтобы найти ведьму, чтобы развлечься за это время. Всё это потеряет смысл, когда мне станет скучно с ней.

Она ушла от меня, подошла к окну и уставилась на красную землю Чистилища.

— Что нам нужно сделать, чтобы вернуть меня домой? — спросила она, наконец повернувшись ко мне лицом. С её лица исчезли все следы дискомфорта и печали, этот краткий миг, который она позволила себе прожить, и всё. Марго, стоявшая у окна, была деловой, прямой и прямолинейной, какой её раньше не видел.

Отчаянно хотела освободиться от Ада или от меня?

Эта мысль ранила гораздо сильнее, чем следовало, учитывая, что я сказал ей почти то же самое в лицо.

— Нам нужно добраться до Девятого Круга. Там находится поместье, единственный способ связи с Люцифером, и оттуда мы сможем разработать план, как Уиллоу снова откроет портал. Если, конечно, она ещё жива, — сказал, заметив, как Марго поморщилась при упоминании о судьбе, о которой не знала. Её друзья были для неё потеряны на время, и хотя главная угроза канула в Ад вместе с нами, неизвестно, какие ещё угрозы могли дать о себе знать за те часы, что прошли с нашего падения.

— Значит, тебе лучше идти, — сказала Марго, опускаясь на подоконник и устраиваясь так, словно отказывалась двигаться.

Я улыбнулся. Уверенность в её голосе и это пренебрежение взывали к той части меня, которая наслаждалась вызовом.

Упрямая, трудная ведьмочка.

13

МАРГО

На ком-нибудь другом эта ухмылка была бы глубоко тревожной. Она стала бы предупреждением о чём-то грядущем, о чём-то, что мне не доставило бы удовольствия. Но когда губы Вельзевула расплылись в широкой улыбке, а клыки в уголках рта на мгновение блеснули, я словно застыла на месте. Словно мои ноги проросли корнями, удерживая меня на месте, так что могла лишь смотреть, как эта улыбка преображает брутальную красоту, которая не должна была быть возможной. Как мужчина может быть таким огромным, таким внушительным, с чертами лица, словно высеченными из камня и самого греха, и при этом выглядеть таким игривым и молодым, когда он так улыбается?

Его красные глаза горели, как озеро лавы, когда он опустил подбородок, глядя мне прямо в глаза, словно они были окном в мою душу. Этот цвет был мне так же знаком, как взгляд в зеркало, тот же оттенок, что ежедневно украшал мою кожу, словно одно из красных наследий Ковена, ожидавшее меня на поверхности.

— Не хочешь ли переодеться перед уходом? Или тебе удобно в форме? — спросил он, и я почувствовала, как его взгляд медленно скользнул по моим глазам, чтобы увидеть румянец, согревавший мои щеки и растекавшийся по веснушкам на переносице.

Я ожидала, что он переместит взгляд ниже, на изгиб моего рта и шеи, а затем задержится на линии декольте, которую всегда открывал глубокий V-образный вырез моей формы. Мои лёгкие расширились от вдоха, пока ждала этого, настолько привыкшая к беззастенчивой похоти и пристальному вниманию, которое мало кто пытался сдержать.