вампиров как никогда прежде, потому что они заставили мою ведьму испытывать это мерзкое липкое чувство. Мою ведьму… Отчего я подумал так? Ведь она не была моей. Пока еще нет. Хотя внутренний голос нашептывал, что уже была.

Кара принадлежала мне с той самой минуты, как я увидел ее в моем Светом позабытом лесу. Одинокую, разгневанную, сбитую с толку, но не сломленную.

И я, дурак, еще предполагал, что смогу без труда влюбить ее в себя, а сам останусь равнодушным, использую ведьму для своей выгоды! Никогда еще мне не хотелось так сильно посмеяться над собой, своей самонадеянностью и глупостью.

Ведьма была искушением. Тем, что сможет поставить меня на колени, спасти или погубить. Никогда прежде я еще не испытывал к девушкам столь сильных чувств.

Мне хотелось забраться ей под кожу, касаться, просыпаться, сжимая в объятиях ее гибкое тело. От одного ее взгляда, даже гневного, мое черствое мертвое сердце ускоряло ход, оживало в пустой холодной груди. Я не понимал, что со мной творилось. Лишь догадывался. Но не хотел, чтобы это заканчивалось.

Я обернулся и заключил изящное лицо Кары в ладони, пытаясь передать ей часть своей уверенности, заглянул в таинственные бездонные глаза. Тело ведьмы охватила частая дрожь, но явно не от страха, и моя звериная суть при этом безмолвно зарычала от удовольствия.

– Вампиров действительно много, – кивнул я и добавил с мрачной усмешкой: – Но не слишком много. И я хочу, чтобы этот раз стал последним, когда они посмели заявиться в мой Двор. Я помню, что ты говорила о ведьмах и вашем отношении к убийствам и смерти. И хотя насчет фейри ты была во многом права, на мой счет ошиблась. Я не получаю извращенного удовольствия от убийств, Кара. Но без колебания убиваю тех, кто хочет убить меня. – Не удержавшись, я провел пальцем по ее мягкой щеке. – Прежде я не добивал раненых вампиров и не преследовал отступавших. Я воспринимал наши стычки как игру, способ скоротать время в этом дрянном лесу. Но с меня довольно. На этот раз я хочу преподать им урок. Залить лес их кровью, засыпать землю прахом, чтобы никто не ушел живым. И чтобы перед смертью они горько пожалели, что осмелились даже допустить мысль, будто могут явиться в мой Двор, замышляя грабеж, воровство и убийство. – Я склонил голову набок, изучая ведьму пристальным взглядом. – Что ты на это скажешь?

Я говорил Каре жестокие вещи. Часть меня страшилась, что она ужаснется моим словам и мне самому, но она лишь вздернула подбородок и мрачно кивнула.

– Давно пора заставить их об этом пожалеть.

Глава 23. Кара

Все под той же защитой теневой магии Бран провел нас в замок тайными тропами. Всю дорогу мы почти не разговаривали, но присутствие фейри странным образом меня успокаивало. Впервые рядом был тот, на кого я действительно могла положиться. Ощущение было новым и необычным, но при этом бесконечно желанным.

Конечно, у меня всегда были мама и бабушка. Но это не та опора, что была мне нужна. По правде говоря, в моей семье скорее я приходилась опорой для всех.

У бабушки уже долгое время сильно болели ноги, наши ведьмовские средства помогали, но не могли прогнать болезнь насовсем. Мама же с детства мучилась приступами удушья. Она следила за домом и бабушкой, работала в лавке по мере сил. Но именно от меня зависело, будет на нашем столе еда или нет.

Как-то ночью нас попытались ограбить пьяные бродяги: залезли в окно. Я поколотила их шваброй, как следует припугнула ножом. Они с криками вылетели за порог, едва не вышибив дверь. А я потом еще долго сидела, пытаясь унять дрожащие руки и бешено колотящееся сердце.

Я работала, приносила еду, защищала. Я так свыклась с этой ролью, что почти перестала ею тяготиться. Но порой, когда усталость накрывала сверх меры, забиралась с ногами на постель и думала о том, что мне до смерти хотелось, чтобы рядом оказался тот, кто мог бы позаботиться, наконец, и обо мне.

В итоге отчаянно надеялась ощутить это рядом с Лейном, отказываясь признавать, что эти надежды тщетны. Задним умом понимала, он никогда мне не подходил. Лейн рос беззаботным ребенком, единственным любимым сыном и, кроме слабого зрения и насмешек от сверстников, не ведал ни невзгод, ни проблем. А я просто тонула в них и так отчаянно жаждала поддержки, любви и тепла, что готова была выйти замуж за первого, кто проявит ко мне интерес. Но я никогда по-настоящему не любила Лейна.

Я и представить не могла, что смогу чувствовать себя так спокойно, естественно и одновременно свободно рядом с фейри. Бран словно окружил меня высокой надежной стеной. Да, она была мрачной, непроглядной и темной. Но разве нужна другая стена, чтобы защитить от чудовищ и кошмаров, от всех тех ужасов, что таились в проклятом лесу? Тьма во мне приветствовала тьму в нем. Ощущать Брана подле себя было дьявольски правильно. Но я пока не понимала, что со всем этим делать.

– О чем задумалась, ведьма?

Низкий голос, бархатный, словно шелест черных крыльев в безмолвии, достиг моих ушей, вызвав невольную дрожь. Я повернула голову и тут же попала в плен манящих темных глаз. Вероятно, пока мы шли, а я потерялась в раздумьях, Бран меня внимательно рассматривал.

Сердце в груди ускорило ход, и я осознала, что стремительно краснею. Дьявол бы побрал этого принца, его густой рокочущий голос и власть, которую он имел надо мной!

– Думаю, как нам одолеть вампиров, – соврала я. – И поскорее овладеть моей магией. Не хотелось бы пойти им на корм.

Прикосновение теплых пальцев к щеке заставило меня замереть и судорожно втянуть воздух. Бран шагнул вперед, преградив мне путь, и его горячее дыхание опалило мне губы.

– Я этого не допущу, мэй лэран, – тихо, но так веско проговорил он, что я тотчас ему поверила.

Нет, фейри был не стеной, он был целым за́мком, в котором мне хотелось потеряться, бесконечно исследуя его таинственные темные коридоры.

– Пока я рядом, тебе ничего не угрожает, – добавил Бран, и его невыносимо притягательный взгляд вновь опустился на мои губы, очерчивая их контур, заставляя мучительно гореть. Богиня, и это он еще их даже ни разу не коснулся!

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Твою мать, куда подевался мой длинный грязный язык? Где Кара-змея, Кара-сквернословщица, Кара-нахалка? Мама и бабушка бы сейчас жутко удивились. Не то чтобы я