знавший друга как облупленного, догадался, где тот скрывается. Это была одна из излюбленных комнат Конрада — укромное убежище, уютное и изысканно отделанное, расположенное в самом сердце дворца, вдали от суеты. Комнату украшали старинные портреты, массивные генеалогические древа, повествующие о славном прошлом рода, а также глубокие диваны и мягкие кресла, манящие к отдыху. И, конечно же, резной бильярдный стол — любимая игрушка Конрада. За спинкой высокого, обитого бархатом дивана послышался приглушённый стук и шорох, словно кто-то пытался скрыть своё присутствие. Из-за неё, будто призрак, показалась тёмная голова Конрада. Его глаза, обычно весёлые и лукавые, сейчас были широко распахнуты, выражая удивление и, возможно, лёгкую вину. Хлопая ресницами, он уставился на Кьерана, силясь понять, как тот его нашёл. — Да уж, прятаться в этих стенах, — усмехнулся Кьеран, покачав головой, — всё равно что зарывать голову в песок, надеясь укрыться от разъярённого тигра. Ты же знаешь, я вижу тебя насквозь, дружище. Он оттолкнулся от края стола и, сделав несколько шагов, приблизился к дивану, двигаясь плавно и грациозно, словно пантера, подкрадывающаяся к добыче. Его тень накрыла Конрада, предвещая неминуемое. — А что касается тебя… — продолжил он, наклоняясь и упираясь ладонями в спинку дивана по обе стороны от лица друга, зажимая его в ловушку. — Какого чёрта ты творишь? — Кир, Кир, — страдальчески протянул Конрад, закатывая глаза. — Ну почему нужно непременно гоняться за мной по всему поместью, вместо того чтобы наслаждаться балом? Я мирно спал, никого не трогал, пытался восстановить силы перед неизбежным танцевальным марафоном. — Всё, просыпайся, — с усмешкой бросил Кьеран, отстраняясь. — Твоя спячка окончена. Ты нужен на балу. Там целая толпа хорошеньких девушек, жаждущих твоего внимания, и если ты упустишь этот шанс, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Кстати, а где Иветт? — К хаосу этот бальный зал, к хаосу бессмысленные танцы и назойливых девиц! — воскликнул Конрад, отмахиваясь, словно отгоняя стаю комаров. — Я намерен остаться здесь, где тепло, уютно и спокойно, и как следует напиться. — Он с тоской покосился на графин с янтарной жидкостью, а затем поднял на Кьерана взгляд, полный мольбы. — Можешь присоединиться, если хочешь. Обещаю, будет весело. — Это ведь то самое заграничное вино, которое мой отец берёг для особых случаев? — прищурившись, заметил Кьеран, узнав знакомую этикетку. — Не завидую тебе. Завтра утром тебе будет очень плохо: голова раскалывается, а во рту — словно кошки нагадили. — Carpe diem, — пробормотал Конрад, глупо захихикав и опрокидывая в себя очередной бокал. — Знаешь, Кьеран, я всегда преклонялся перед тобой. Ты умудряешься одной рукой отбиваться от целой орды врагов, а другой — расшнуровывать корсеты прелестных девиц, и всё это одновременно! Мечтаю быть таким же неотразимым, братишка. Таким же бесстрашным, ловким и, чего уж скрывать, неотразимым ловеласом! — Ты определённо напился, — усмехнулся Кьеран, покачав головой. — Не говори ерунды. Он потянулся, чтобы отобрать у друга выпивку. Но Конрад, даже во хмелю не утративший ловкости, мгновенно отдёрнул графин, вцепился в запястье Кьерана и, используя немалый вес, стащил приятеля со стола. В следующий миг они покатились по мягкому ковру, словно двое играющих щенков, готовых в шутку покусать друг друга. Конрад заливался истерическим хохотом, а Кьеран с яростью во взгляде пытался вырвать заветный сосуд, жалея, что не может применить к другу более действенные методы. — Слезь с меня, немедленно! — прохрипел Кьеран, пытаясь высвободиться из-под тяжести Конрада, но тот не сдавался. Наконец, силы оставили его, и он отпустил друга. Кир, лишившись опоры, повалился на спину и тяжело вздохнул. Из графина, зажатого в его руке, вылетела пробка, и драгоценная жидкость, пролившись на ковёр, оставила на нём влажное винное пятно. В этот момент в комнату вбежала Иветт с другим графином, полным ещё более изысканного вина. Завидев лежащих на полу, помятых и взъерошенных мужчин, она на мгновение опешила. Брови её взлетели вверх, а губы тронула улыбка. — О, моя дорогая Иветт! — просиял Конрад, с трудом поднимаясь и разводя руки в приветственном жесте. — С ней-то ты точно не станешь драться за вино, дружище. Кьеран, поднимаясь и отряхивая несуществующую пыль с одежды, усмехнулся и облизнул губы. — Невероятно, Кон. Ты что, умудрился споить её? Иветт и Конрад переглянулись и разразились звонким, искренним хохотом. — Это ещё кто кого споил, — ответил Конрад, подмигивая Кьерану и ловко разливая по бокалам ароматную, искрящуюся выпивку. — Просто звёзды сегодня так сошлись. Кьеран, не скрывая недовольства, медленно покачал головой. Его брови сошлись на переносице, а в глазах мелькнула тень раздражения. — Ну конечно. Впрочем, губы его тронула кривая усмешка. Больше ни слова не говоря, он шагнул ближе, решительно выхватил у Иветт её полный бокал и одним жадным глотком осушил до дна, словно пытаясь заглушить собственное беспокойство. Затем, вытерев губы тыльной стороной ладони, схватил опешившую девушку за руку и решительно потащил за собой, игнорируя её протестующий взгляд и крики Конрада. — Мы уходим, — твёрдо произнёс он. — Эй, Кир!.. — донеслось им вслед, но брюнет, не оборачиваясь, шагал прочь, увлекая за собой слегка пошатывающуюся и изумлённую, но послушно следующую за ним Иветт. — Куда ты меня тащишь? — пробормотала она, уже оправившись от неожиданности, но всё ещё посмеиваясь. Её язык слегка заплетался, а смех звучал чуть звонче обычного. Кьеран, не отвечая, вёл её быстрым шагом мимо тёмных коридоров, украшенных старинными гобеленами. Внезапно он мягко, но настойчиво дёрнул её в тёмный закуток за колонной, заставляя прижаться спиной к холодному мрамору. — Ты зачем напилась, Ив? — тихо, но с нажимом спросил он, наклоняясь к её лицу. В ответ она лишь рассмеялась, оказавшись так близко. Алкоголь вытравил остатки смущения, оставив беззаботное веселье. — А почему нет? — с вызовом ответила она, глядя ему в глаза. — Сегодня праздник. Все веселятся, пьют вино и танцуют. Почему я должна быть исключением? Он, словно обжёгшись, отстранился, издав звук, похожий на стон отчаяния. — Невыносимая, — пробормотал он, качая головой, но на губах его мелькнула улыбка. А затем он снова придвинулся почти вплотную, так что их дыхание смешалось. Иветт ощущала тепло на своей коже, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Его глаза, обычно насмешливые, сейчас серьёзно изучали её лицо, словно пытаясь отыскать нечто сокровенное. — Пошли, — произнёс он бархатным тоном и, не дожидаясь ответа, двинулся по коридору. Иветт, снова захихикав, отлепилась от стены и послушно последовала за ним. Внезапно дорогу им преградила незнакомая девушка — ещё более пьяная, чем Иветт. Двигалась она неловко, а речь её была невнятна. Незнакомка, ничуть не смущаясь, положила руки на плечи Кьерана и что-то зашептала ему на ухо. Иветт сузила глаза, чувствуя,