Я сразу же поняла, что Зим говорит не о Эстер и моих приемных родителях, а о Жанне. О других Рипари. Как странно это звучало для меня, как непривычно. Как огромная темная дыра, и света не хватало для того, чтобы осветить каждый ее уголок.

– Я никогда не знал Жанну, тогда мне было всего два года, а она покинула дело Мондии, когда стало ясно, что ее поколение дар пропустило и у нее не было способностей. Я так же мало знаю о твоем отце, только то, что он не из наших рядов. Кассандра – единственная, кого я хорошо знал, но…

– Зим? – прервала его я, пристально глядя на черную точку на носу Дота.

– Да?

– Мы можем поговорить об этом в другой раз?

Не глядя на него, я могла увидеть возражение в его лице, услышать его сомнения еще до того, как он согласился.

– Хорошо. На это… надеюсь, останется время.

Я убрала руку с шерсти Дота и выдохнула.

– Как мне открыть Мондию?

Его губы превратились в узкую бесцветную линию на лице.

– Придется подождать. Библиотека сама решает, когда открыть двери и открывать ли вообще. Другого варианта нет. Единственный – ждать, хотя времени у нас сейчас как раз и нет.

Я молча вытянула ноги, в которых ощущалось неприятное покалывание, и тяжело встала с пола. Колени были словно ватные, и на мгновение туннель из песчаника закружился вокруг меня, пока все не встало на свои места. Слишком большая дверь, Дот, Казимир, который глядел на меня нахмурившись.

– Что ты собираешься делать?

– Я возвращаюсь домой, – ответила я и отряхнула пыль с одежды.

– Нет, ты…

– Ты сам это сказал, Зим, нам нужно ждать, и в отличие от тебя я живу, как и раньше, наверху. Моя семья ждет меня, скорее всего, в ужасе, потому что мир перевернулся вверх дном. Я не могу целыми днями прятаться здесь.

Морщинки на его лбу стали глубже.

– Реми, думаю, ты не понимаешь…

– Я понимаю достаточно. Возможно, я не все уловила, но я понимаю, что по непонятным причинам могу помочь спасти мир. Но пока все не зашло настолько далеко, мне нужно позаботиться о собственном. – Я обхватила себя руками, и при этом моя сумка ударилась о бедро. – Пожалуйста, Зим, мне нужно увидеть родителей и сестру.

Казимир тоже поднялся и выглядел совершенно недовольным тем поворотом, который принял разговор.

– Нова там снаружи, и если они решат, что ты имеешь к нам какое-то отношение, то… они будут охотиться на тебя, как на зверя, Реми. Тебе просто повезло, что за последние два дня они тебя не нашли.

От его слов что-то связалось в узелок в моем животе, но это чувство было недостаточно сильным, чтобы удержать меня от семьи.

– Это меня не остановит. Я буду осторожна.

– Тогда позволь по крайней мере сопровождать тебя.

По какой-то причине в груди разлилось покалывающее тепло.

– Домой? Это лишь вызовет вопросы – а твоим людям они не нужны.

А мне нужно мгновение, чтобы выдохнуть. Немного покоя, чтобы… чтобы все осознать.

Словно такое возможно.

– Это не игра, Реми. – Он сделал шаг по направлению ко мне и пробежал по мне глазами сверху вниз. – Эти люди – убийцы.

– Для начала они должны меня найти, а этого не произойдет. Я невидима, могла с детства затеряться в толпе, я… я Никто, Зим. И за последние часы это не изменилось.

В его карих глазах что-то сверкнуло, но так быстро погасло, что у меня не было возможности понять, что это.

– D’accord. Самое позднее через два дня я приду к тебе, чтобы снова отвести тебя сюда.

– Вау, ты оставишь мне целых два дня?

– Это больше, чем у нас на самом деле есть. – Он явно был расстроен. – Два дня, и мы остаемся на связи. Положение сейчас слишком напряженное, нельзя доверять воле случая.

Я слегка склонила голову.

– Ты можешь прицепить электронный браслет мне на ногу или отправить за мной твоего волка.

Казимир не был впечатлен моим предложением и снова посмотрел на меня пронзительным взглядом.

– Пообещай. Пообещай, что будешь на связи.

– Каждые полчаса? Или когда колокола церкви рядом с нами на углу будут звенеть?

Он подошел ближе.

– Реми.

Я сглотнула.

– Хорошо, Зим. Обещаю. Обещаю, что буду связываться.

И никогда обещание не казалось таким тяжелым.

* * *

Едва я вставила ключ в замок, как дверь «Букета роз» открылась и меня прижали к твердой груди. На горько-сладкое мгновение существовало только тепло отца, его знакомый запах лосьона для бритья и масляной краски. Он окружал меня и заглушал остальной мир.

– Mon dieu, мы так волновались! – Папа отстранился от меня на длину руки и поискал на мне следы очевидных ранений. – Где ты была?

Позади него появилась Эстер, ее глаза покраснели, и, вопреки обыкновению, сейчас на ней были тренировочные штаны и толстовка.

– У старого друга из школы, он был… со мной в Люксембургских садах, когда собор… – Я замолчала и покачала головой. – Мама все еще в больнице?

– Заходи. Поговорим обо всем в спокойной обстановке. – Отец приобнял меня за плечи и провел внутрь, а сестра закрыла за мной дверь.

Пару минут спустя я сидела, уже в уютной мешковатой одежде, вместе с папой и Эсси в маленькой кухне над магазином цветов, потому что здесь мы были подальше от острова Сите и места катастрофы Собора Парижской Богоматери. Все мы держали у губ большие стаканы кофе с молоком, на заднем плане играли новости с планшета Эсси. Картины разрушенного Собора Парижской Богоматери, съемки сигналящих оперативных машин и все больше людей с легкими ранениями, дающих короткие комментарии. Вся эта сцена была похожа на кадры из фильма-катастрофы, вот только трагедия разыгралась прямо у дверей нашего дома.

И ты часть всего этого.

– Повсюду страх, – тихо сказала Эсси, вернувшись с тарелкой кексов к столу. При этом я была уверена, что никто из нас есть не станет. Кофе с молоком уже был плохой идеей, учитывая, что мой пульс и без кофеина был достаточно быстрым.

Нахмурившись, отец посмотрел на планшет.

– Конечно же, люди боятся. Мэр объявил чрезвычайное положение, все готовятся к другим подобным ударам.

Я вскинула голову.

– Ударам?

Сестра кивнула и поставила ногу на сиденье.

– Терроризм. Иначе зачем кому-то поднимать на воздух визитную карточку нашего города?

Я невольно сильнее сжала кружку. Все действительно считают, что за этим стоят террористы. Но, возможно, это самое очевидное объяснение, если подумать о том, что происходит в мире. И нападение –