расторопных ребят. С ленцой вышел из машины, заглянул под капот. Жена Юрия Алексеевича, Ирина, начала нервничать. Славное дело – застрять в полпервого ночи на рельсах.

– Может, вызовете аварийку? – подсказала она водителю.

– Посмотрим… Давайте-ка для начала подтолкнем машину. Не на рельсах же мне заводиться.

Юрий Алексеевич скинул пиджак и тоже вышел из машины…

По дороге, в том же направлении, из города, мчался милицейский уазик с мигалкой. Юрий Алексеевич принялся голосовать, чтобы остановились да помогли сидевшие в нем мужики. Машина, промчалась мимо них за переезд и вдруг, взвизгнув тормозами, развернулась поперек дороги.

– Еще одни мастера, – проворчал директор. – Вот народ…

Он не успел и договорить, как упал лицом вниз, сбитый с ног сильным ударом. Услышал, как громко вскрикнула жена. Шофер «Волги» защелкнул наручники на заломленных за спину руках. Схватив директора за волосы, он несколько раз с остервенением тряханул его головой прямо в грязь осенней дороги.

– Не поворачивай головы! Лицом вниз, я тебе говорю!

Из уазика выскочили трое – группа захвата, что ли? Все в балаклавах. Двое из троицы схватили директора. Шофер уже вытаскивал из «Волги» ничего не понимающую и упирающуюся Ирину.

Директора впихнули в милицейскую машину, на голову натянули вязаный омоновский колпак. Следом в уазик запихали и жену, и точно так же силой напялили балаклаву на нее.

– С ума посходили?! – промычал сквозь грязную тряпку Юрий Алексеевич. – Где ваши документы? Дайте телефон. Там, в пиджаке… – У него больно защемило сердце, откликнувшись горячим жаром в спине, под лопаткой.

– Опоздал, дед, – издевательски хохотнул шофер. – Щас тебе только поп положен. Так сказать, для последней исповеди перед приведением приговора в исполнение…

«Волга» медленно тронулась с места, развернулась назад к городу. Ехали недолго, но понять, в какую сторону, Юрий Алексеевич не мог. Вначале была дорога. Потом пошли ухабы, вроде как поле. Наконец машина будто врылась колесами в какой-то вал. Остановились. С задержанных с силой сдернули шлемы, вытолкали из машины на залитое водой поле. Юрий Алексеевич разглядел, что это была складская площадка: ящики, металлолом, крытые грузовики, нагроможденные друг на друга железнодорожные контейнеры.

– Юра… – Он услышал неподдельный ужас в шепоте жены. – Направо повернись, посмотри…

Направо над деревьями поднималась труба крематория. Это место он узнал без труда. Слишком часто приходилось ему бывать здесь в последние годы. Не так уж стары были его сверстники и друзья, но после пятидесяти пошло их косить – кого инфаркты, кого аварии. Последние всегда были странными – случались они чуть ли не на пустых дорогах.

С ржавым скрежетом распахнули один из контейнеров. Пахнуло чем-то затхлым и смрадным. Туда и втащили супругов. Сняли с обоих наручники. Захлопнули контейнер, не оставив ни единого просвета. Полная темнота.

Жена ощутила, как по ее лицу вдруг проехались чьи-то босые холодные ноги. Она завизжала, близкая к истерике:

– Юра, кто здесь?

Никто не откликался. Подпольная тюрьма, что ли, в этом контейнере, раз где-то наверху устроены нары. Ноги качнулись, коснулись и лица Юрия Алексеевича.

– Эй, постоялец, теперь нас много, так что ты поосторожнее, – поприветствовал кто-то молчаливого сокамерника. Жена нащупала в кармане плаща зажигалку. Спички директора остались в пиджаке, брошенном в машине. Как и телефон, а как бы пригодился он сейчас!

– Послушай, парень, ты скажи нам, что здесь такое!

Жена посветила в сторону нар. Нар не оказалось.

Было иное, заставившее замолчать их обоих. Под крышей на крюке раскачивался окровавленный, уже начавший разлагаться труп. Жена потеряла сознание.

Сколько времени провели они в этом контейнере? Сутки, двое? Пленники это не знали. Часы были сняты вместе с наручниками.

Юрий Алексеевич начал опасаться за разум супруги. Провести даже час в этом замкнутом пространстве ледяного контейнера, под начавшим разлагаться трупом…

Через сутки, а может, и через двое засов заскрежетал. В контейнер запрыгнули двое. Узники вдохнули свежий воздух. От их грязной одежды нестерпимо несло трупом. В полуобморочном состоянии их выволокли из контейнера. Ирина упала, споткнувшись, как будто давно не ходила по земле. Да и у него подгибались ноги.

Снова черные колпаки. Кинули в машину, все в тот же уазик. Снова в путь, но теперь совсем короткий.

Чего от него хотели? С ними до сих пор никто не разговаривал. Их не били, ничего не просили. Их просто доводили до той кондиции, в которой человек способен пойти на что угодно, особенно если рядом с ним страдает его жена, никак уж не заслужившая такой пытки.

Оказалось, их привезли на овощебазу. Здесь пленников опять погнали к контейнеру. Кинули пару ватников – нравы смягчились. Явно к разговору. Через некоторое время за ним пришли. Директора увели, посадили в мягкий джип – прямо пятизвездочный отель, это после контейенера-то с разлагающимся трупом…

Говорили двое, опять в масках-балаклавах.

– Юрий Алексеевич, мы, конечно, можем рассчитывать на ваше понимание?

– Проехали.

– Хорошо, без преамбул. Нам много-то не надо. Только подпись личную. Жирненькую. В двадцати экземплярах.

– Нет.

– Сколько наша директорская светлость ее ставить будет? Еще сутки? Неделю? Месяцок? А производство – побоку, да? Директора нет, пропал. За границу, должно быть, бежал Нертов. С наворованными миллионами. Еще не читали? Пожалуйста, вчерашний номерок газеты: пропал. Но говорят, что после театра был доставлен в аэропорт, откуда отбыл в известном направлении, в теплые края. Достаточно, а? Или еще чего хотим? Не ищут вас, Юрий Алексеевич, не ищут. Разве что сынка вашего в армии вдруг хватятся. Мало ли какой солдатик сдуру пальнет, а? Все-таки прокурор – мог обидеть кого… Вот и ОВИР подтверждает, что выдал вам паспорт новой серии…

Паспорта Нертовы и в самом деле недавно оформляли, но для того, чтобы хоть раз в жизни по-человечески отдохнуть. Ирина так мечтала о Греции, о теплом море…

– Ну что, кончаем болтать? Подписи будем ставить или еще подождем? Что ты думаешь-то, козел старый? – сорвался один из них. – Нет тебя, нет! В асфальт тебя закатаем – никто не хватится. А сынка твоего, пожалуй, пожалеем. Лет десять дадим пацану пожить. На просторах тайги, а? Нравится? На жену твою тоже спрос найдем – еще нестарая баба, неделю протянет… – Бандит загоготал, довольный своей идеей…

Нертов рванулся с места.

– Куда? – осадил его тот, что попроще. – Держи бумаги.

Толстая пачка бланков. Не копии на ксероксе – типографские. Печать…

– Пиши! Держи ручку.

Он понимал, что это катастрофа. Но все потом объяснит… Кому?! Прокурору? Кто поверит, если даже билеты на предстоящий День милиции они получили с женой с факсимильной подписью одного из питерских бандитов?..

Безнадежность… Он взял бланки и ручку. Холодная испарина