вечно нельзя. Через пару минут Нарцисса со смущённой улыбкой отстранилась и действительно взяла чистый котел, и ингредиенты из шкафчика, приметив, каких конкретно зелий не хватало на полке. Они подготовились. И как только Драко с остальными вернётся, Нарцисса будет здесь. И сделает всё, что от неё потребуется.

***

— Директор, может поделитесь мыслями? Что не так?

— С чего вы взяли, мистер Малфой?

— У вас, простите, на лбу написано. — Малфой ухмыльнулся. — Или дело в том, что вам тревожно в общем?

— В том числе. Но на самом деле… Мы ведь можем с вами говорить откровенно, мистер Малфой?

— Почему бы и нет? Я сохраню вашу тайну.

— Это не столько тайна, сколько… Сомнения. Меня беспокоит Гарри.

— В каком смысле?

— Понимаете, мистер Малфой, я приложил немало усилий, чтобы уберечь его от происходящего. Сначала от груза мировой славы, по крайней мере, до того момента, как он сможет всё принять её и осознать. Потом в Хогвартсе от серьёзной опасности. Я пытался сделать всё возможное, чтобы у него был… Момент детства, безмятежности и спокойствия. Конечно, если трезво проанализировать всё, что произошло за последнее время в Хогвартсе, прекрасно видно, что я со своей задачей не справился. В школе Гарри сталкивался с опасностями, преодолеть которые бывает по силам не каждому взрослому волшебнику. В конце концов, он провёл много месяцев в Азкабане, и я… Беспокоюсь.

— О чем?

— Азкабан мог стать последней каплей. Я боюсь, что вместо того, чтобы уберечь Гарри от тьмы, я столкнул его за грань собственными руками.

— Подождите, давайте сначала. — Малфой остановился посреди опустевшей библиотеки. Книг не было, остались только какие-то обрывки. Большинство шкафов и кресел обуглились от… Пожара? По крайней мере, выглядело всё именно так. В воздухе стоял запах пыли и плесени. — Другими словами, вы опасаетесь, что после всего пережитого у Гарри поедет крыша, и он станет следующим Темным лордом? Я правильно вас понял?

— Согласитесь, это было бы неудивительно. Тем более, что в Хогвартсе Сириус преподает Темную магию. Я даже думал убрать курс из школьной программы.

— Курс, который Гарри отказался изучать. — напомнил Драко. И вздохнул, добавив. — Извините меня, сэр, но это маразм. Конечно, после всего пережитого Гарри не останется таким, каким был до всех этих испытаний, Это естественно. Все мы меняемся с течением времени. Во-вторых, вы должны признать, что в Хогвартсе он сам делал выбор. Сам пошёл за философским камнем, сам полез в пасть к василиску, сам воспользовался маховиком времени… Бестолочь. — не удержался от комментария Драко, Дамблдор хмыкнул. — Словом, не берите на себя ответственности за то, что вы неспособны контролировать. Особенно это касается чужих решений. Гарри… Удивительный человек. Сильнее, чем я или вы вместе взятые. Может, самый сильный волшебник нашего времени. Даже если он начнёт изучать тёмную магию, второго Тома Реддла мы уже не увидим. Для этого он слишком много думает о других вместо собственного величия.

— Вероятно, вы правы. — вздохнул Дамблдор. — Спасибо, мистер Малфой. Мне действительно нужно было об этом поговорить. А теперь давайте не будем отвлекаться.

— Всегда пожалуйста, сэр. — ответил Драко. И поярче зажёг несколько огоньков Люмоса. Слишком расслабляться нельзя.

***

— Сириус. Я хочу кое-что попробовать. Но пообещай мне, что никому об этом не скажешь. — попросил Гарри. — Это. Вряд ли законное заклятье по меркам Министерства, да и вообще мне не хотелось бы, чтобы об этом знали. Во всяком случае, пока.

— Нашёл в домашней библиотеке что-то интересное? — оживился Сириус.

— Можно сказать и так. — уклончиво ответил Гарри.

— Чем помочь? Кроме молчания. — перешёл на серьёзный тон Сириус. Взмахом палочки закрыв дверь комнаты. На всякий случай.

— Приведи меня в чувство, если вдруг что-то пойдет не так. — попросил Гарри. И, не дожидаясь новых вопросов, закрыл глаза, сосредоточился.

Магия отозвалась не сразу. Минуты тянулись часами, прежде чем он почувствовал, как что-то дрогнуло. Перед глазами замелькали цвета, комната наполнялась звуками и запахами. А потом всё стало другим.

***

Отчаяние, бессилие, злоба. Пожалуй, его состояние можно было бы описать именно так. Салазар сжал и разжал узловатые пальцы, в упор посмотрел на друзей за столом. Стойко его взгляд встретила только Ровена. Годрик и Хельга прятали глаза.

— Послушай, я знаю, что ты пережил большое горе, но это не означает… — снова начала Хельга. Салазар взбесился и швырнул в неё кубок с вином. Хельга замолкла, ошалело заморгала, округлив от обиды глаза. Ровена невозмутимо очистила лицо и одежду подруги взмахом палочки, Годрик вскочил на ноги, с грохотом отбросив стул.

— Это уже слишком!

— Да неужели? — прошипел сквозь сжатые зубы Салазар, медленно, грузно поднимаясь. Несколько свечей погасло, но из полумрака всё равно легко выделялось перекошенное от ярости лицо. — А то, что мы обучаем тех, кто потом использует эти знания против нас, не слишком? Обезумевшая толпа фанатиков под предводительством грязнокровок собирается в кулак за этими стенами! Я предупреждал! Но вы отмахнулись! Посчитали мои опасения недостаточными!

— Салазар, у тебя случилось несчастье… — снова попробовала Хельга.

— Несчастье?! — громыхнул голосом Салазар. — Мои жена и дочь мертвы! Посмотрел бы я на вас на моём месте!

— И то, что мы прекратим принимать в школу учеников, ситуацию не исправит. — весомо вмешалась Ровена. — Ничего не исправит. Давайте будем благоразумны. Салазар, тебе нужно время. И мы готовы дать его тебе столько,