сколько необходимо. До тех пор нельзя принимать поспешных решений. Не забывайте, что на нас лежит ответственность не только за наши собственные жизни. Я должна напоминать, насколько опасен не развитый дар? Годрик, сядь, будь так добр.

— Глупец с даром в руках опасен не меньше. — процедил Салазар. Годрик недовольно набычился, но занял место за столом. Хотя весь его вид говорил о том, что он готов хоть сейчас начать дуэль.

— Мы должны найти выход, а не начинать войну. — напомнила Ровена по-прежнему спокойным голосом. — Когда мы основали школу, нашей главной задачей было распространить волшебный дар. Жить в мире со всеми остальными. В корне изменить само отношение к волшебному искусству. Или я не заметила, как это изменилось?

— Пошли вон. Все. — злобно отозвался Слизерин и провёл сухой ладонью по лицу, с силой сжав переносицу. — Оглохли? Вон из моего дома! Немедленно!

— Как скажешь. — выплюнул Годрик, первым поднимаясь из-за стола. — Только не забывай, что без нас у тебя друзей не останется.

— Годрик! — возмутилась Хельга.

— Что?! Я сказал правду!

— Прекратите свару! — повысила голос Ровена. С достоинством поднялась с места, обогнула стол и сжала тонкой ладонью плечо Слизерина. — Мы будем в Хогвартсе. Приходи, как только будешь готов.

— Убирайтесь, наконец.

Закрылась дверь. Слизерин остался в одиночестве. За окном крупными хлопьями валил снег. На душе у него было также холодно и пусто. Дни потянулись один за другим. Однообразные, бессмысленные.

Напиваться до беспамятства ему быстро надоело. Он не мог есть, не мог спать, не мог видеть собственный дом, смотреть в зеркало. Даже исследования потеряли смысл. Какой толк от могущества, если он так и не смог защитить от смерти самых близких людей?

Злость сменялась свинцовой усталостью. Бывали дни, когда он целые сутки мог просидеть на месте без единого движения, взглядом остановившись в одной точке. Он больше не помнил, сколько прошло времени. Время, как и всё прочее, перестало иметь для него хоть какое-то значение.

Однажды он проснулся посреди сгоревшей библиотеки. Смутно припомнил два пустых бочонка вина. И ярость. Ярость бурным потоком черного пламени срывающуюся с палочки. И принял решение, что так больше нельзя. Заставил себя подняться. Принять ванну, выпить зелий. И переместиться в Хогвартс.

В школе он спустился в свой кабинет и долго приводил записи в порядок. Проверил скопившиеся работы, завершил те расчеты, которые не требовали слишком много времени. Все остальное безо всякой жалости отправил в камин. Вышел из кабинета и направился вглубь подземелий. Прошипел пароль, нескончаемо долго спускался по лестнице, считая шаги.

— Хозяин! — поприветствовал его шипением змей, учтиво склоняя голову. Про себя Салазар отметил, что питомец поправился и подрос. Теперь он, пожалуй, мог сравниться с Годриком, если поднимет голову.

— Здравствуй, Гормульт. Я пришёл отдать тебе приказ.

— Слушаю, хозяин.

— Ты должен оставаться здесь. И охранять Хогвартс от опасности. Как только ты почувствуешь, что замку нужна твоя помощь, действуй. Не раздумывая. Если когда-нибудь сюда придёт кто-то из моих потомков, подчиняйся ему беспрекословно.

— Вы уходите, хозяин?

— Я принял решение. И оставляю под твоей защитой школу. Если когда-то сюда придут грязнокровки, если они попытаются уничтожить всё, чего мы добились за это время… Убей их. Всех, до единого, пока не погибнешь сам. Тебе ясно?

— Гормульт выполнит приказ хозяина. — отозвался змей и свернулся кольцами в гнезде. Подумав, Салазар взмахнул палочкой. Пробормотал несколько формул. Теперь гнездо будет расти вместе со змеем и сохранять комфортную температуру.

— Хорошо. Теперь спи.

Снова оказавшись в школьных коридорах, Салазар испытал странное чувство. Как будто бы кто-то пристально наблюдал за ним. И точно, стоило только ему об этом подумать, как на плечо тут же опустился филин с привязанной к лапе запиской. Содержание оказалось вполне очевидным.