— Когда мне придется выбирать между тобой и моим сыном. Если бы я поддался и позволил себе любить тебя в полную силу, отдался бы тебе, я бы не смог принять решение.

В моей голове не было сомнений по поводу того, что мне придется сделать, пусть это и было подобно тому, как вырвать бьющееся сердце из моей груди.

Раздался судорожный вздох, заставивший меня отвести взгляд от Малика и сына.

— Что? — спросил Алан. — Это прямо как просмотр мыльной оперы. Очень занимательно. Продолжайте.

Мой палец чесался нажать на спусковой крючок. Всадить пулю ему между глаз и наконец покончить с ним. Но пока пистолет оставался прижатым к моему сыну, я не мог этого сделать. Алан был меньшей из моих проблем.

— Я не хочу, чтобы ты выбирал, — сказал Малик, игнорируя Алана и заставляя меня снова посмотреть на него.

— Я дал брату обещание перед его смертью, — сказал я ему. — Примерно тогда же, когда он рассказал мне о флешке. Он попросил меня присматривать за Перри и Джорданом. Не позволить, чтобы с ними что-то случилось. — Это были слова, в которых не было нужды. Я всегда буду оберегать свою кровь. — Ты предал меня, Мал. Ты оставил Алана в живых, когда я велел тебе убить его. Ты притащил сюда Джордана и рискнул его жизнью. Ты направляешь пистолет на моего сына. — Я больше не мог скрывать боль в своих глазах. В них закипели слезы. — Ты сделал мне больно, Мал. — Я сосредоточил взгляд на Джордане и произнес слово, которое он поймет сразу же, как только услышит. — Гусь.

Глаза Джордана округлились, и он обмяк в руках Малика, сползая на пол, так что пистолет больше не был направлен ему в голову. Малик не ожидал такого шага, именно поэтому я и дал Джордану кодовое слово.

Когда Джордан был маленьким, едва доросшим до школы, он, как и большинство детей, обожал игру «Утка, утка, гусь».1 И я использовал это в своих интересах, чтобы помочь защитить его. Я сказал ему, что если я когда-нибудь произнесу слово «гусь» серьезным тоном, он должен упасть и пригнуться. Я повторял это столько раз, сколько потребовалось, пока он не понял, что делать, и не начал действовать на чистом инстинкте, едва я произносил это слово.

Если слово «утка» звучало по телевизору или в разговорах между людьми в моей организации, я смотрел на сына и говорил: «Гусь». Он кивал, понимая, что я имею в виду, и не раскрывая стоявшей за этим причины. Окружающие думали, что мы играем в детскую игру. Даже Малику не сообщали о том, что мы делали. Это было слово, которое однажды должно было спасти Джордану жизнь.

Сегодня был первый раз, когда я использовал его в подобной ситуации. Сегодня мне пришлось спасать своего сына.

С сердцем, подступившим к горлу, я нажал на спусковой крючок. Звук выстрела в комнате был оглушительным.

Прямо на моих глазах мужчина, которого я любил, был убит моей собственной рукой.

Малик рухнул на пол. Пуля, которую я в него пустил, попала точно в цель, как и было задумано.

Пока мой мир рушился вокруг меня, а Малик лежал мертвым на полу, я увидел, что теперь пистолет направлен на меня. С Аланом все еще нужно было разобраться. Но по крайней мере еще четверо присоединились ко мне и заняли позиции у меня за спиной.

Барри был одним из немногих моих сотрудников, кому я все еще мог доверять. Здесь был еще один охранник, но я не стал смотреть на него, не желая сводить глаз с Алана или отворачиваться от Малика. Свидетельство того, что я совершил, предстало перед всеми. Вместе с Барри были партнеры Джордана: Грир и Дексен, мужчины, которые убьют ради безопасности моего сына. В конце концов, Дексен делал это не один раз.

Глаза Алана были широко распахнуты, когда он смотрел на меня, направив пистолет в мою сторону. Выстрелит он или нет, я не знал. Честно говоря, имело значение только одно — вытащить Джордана отсюда живым.

Голос Дексена прорезал мои мысли. Я уважал его. Он хорошо подходил моему сыну.

— Мы оставляем его в живых по какой-то причине? — Он имел в виду Алана, единственную оставшуюся угрозу в комнате.

— Нет, — прошептал я, едва сумев выдавить это из себя.

Дексен выстрелил без колебаний. Одновременно с ним выстрелил и Алан. Я не двигался, черт возьми, не дышал, не зная, куда попадет пуля. Моя жизнь оказывалась на волоске бесчисленное количество раз. Я не был готов умереть сегодня, даже если мое сердце перестало биться в тот миг, когда я убил Малика.

Пуля в меня не попала. Вместо этого она вошла в одного из моих охранников, который рухнул на пол. Я не мог повернуться, чтобы посмотреть, насколько тяжело он ранен. Судя по окружающим звукам, дело было плохо.

Когда Алан и Малик были мертвы, а Джордан в безопасности, я наконец смог позволить эмоциям захлестнуть меня. Ноги подогнулись, и я рухнул на пол, врезавшись в него коленями, пока мои плечи сотрясались. Эмоции были тем, что я по возможности скрывал. Теперь это не имело значения. Малика больше не было.

Мой сын заключил меня в объятия и держал, пока я оплакивал то, что потерял. Мечту о том, что могло бы быть. Мужчину, которого я любил, но не говорил ему об этом, пока не стало слишком поздно.

Звуки бегущих по коридору охранников донеслись до меня, заставив нас с Джорданом подняться на ноги. Мне все еще нужно было отдать приказы, а организация нуждалась в очистке от предателей. Поскольку я все еще мог доверять Барри, то поручил ему провести зачистку среди моих людей и избавиться от тех, кто встал на сторону Малика. Действовавшие за моей спиной не уйдут безнаказанными.

Но этим предстояло заняться Барри, по крайней мере, на какое-то время.

Мой взгляд зацепился за Малика, и я снова опустился на пол. На этот раз я не смог сдержать рвущиеся из меня звуки. Я потянулся к нему, убирая волосы с его лба, пока слезы катились по моим щекам.

— Мне так жаль, — сказал я ему. — Я не хотел этого делать. Ты не оставил мне выбора. — Сжимая Малика в руках, чувствуя его обмякшее тело, я покачивался на месте, не вынимая пальцев из его волос. — Я так сильно любил тебя, Мал. Ты не должен был этого делать. Тебе следовало прийти ко мне. Почему ты не пришел ко мне? — Мне нужно