и русском объявил правила: две группы по две команды, каждый матч состоит из женской одиночки, мужской одиночки и микста. Победители групп встречаются в финале.

Арина следила за жеребьевкой, не дыша. Сербия, Россия, Испания, Франция — шары крутились в прозрачной колбе.

— Группа А: Испания, Франция. Группа Б: Россия, Сербия.

В зале прошелестел шепот. Россия и Сербия — в одной группе. Значит, встреча неизбежна. Арина почувствовала, как Даниил чуть заметно напрягся рядом.

Она рискнула посмотреть влево, через три ряда, где сидела делегация Сербии. Мирко Петрович сидел рядом с Милицей, положив ногу на ногу, и смотрел прямо перед собой. Но когда объявили группы, он медленно повернул голову и встретился с ней взглядом. Серо-зеленые глаза, утренняя усмешка, от которой хотелось то ли ударить его, то ли спрятаться.

Арина отвела глаза первой.

— Не отвлекайся, — сказал Даниил. — Сейчас пресс-конференция. Ты готова?

— Да, — ответила она, хотя не была готова ни к чему.

Пресс-центр гудел. Журналисты из двенадцати стран заняли места за длинными столами, включили ноутбуки, нацелили микрофоны. На стене все еще горела сетка турнира, теперь с выделенным матчем Россия — Сербия.

Арина сидела на возвышении, между Даниилом и Артемом. Свет софитов бил в лицо, заставляя щуриться. Она сжала руки под столом, чтобы не дрожать.

Первые вопросы были формальными: о подготовке, о покрытии корта, о соперниках. Даниил отвечал коротко, односложно, как автомат: «Да, мы готовы», «Нет, это не проблема», «Сербия — сильный соперник». Его голос звучал ровно, без эмоций, пальцы постукивали по столу — раз-два, раз-два.

Потом поднялась рука в пятом ряду.

— Вопрос к Арине Соколовой. Арина, сегодня утром на общей тренировке произошел инцидент с Мирко Петровичем. Мяч, посланный вами, попал ему в корпус. Прокомментируйте, пожалуйста.

Арина почувствовала, как к лицу прилила кровь. Она расправила плечи, вдохнула и выдавила улыбку.

— Это был несчастный случай. Я целилась в корт, а не в Мирко Петровича. Но, как видите, у меня отличный форхенд.

Несколько журналистов засмеялись.

— То есть вы не извинились?

— Извинилась. Он принял извинения. Вопрос закрыт.

Другой журналист, рыжий, с блокнотом, влез без паузы:

— Мистер Петрович сказал, что вы целились намеренно. Это так?

Арина моргнула.

— Он так сказал?

— В интервью для сербского телевидения.

Арина не знала, что Мирко уже успел дать интервью. Или не дал — может, выдумки. Она почувствовала, как Артем незаметно ткнул ее локтем. «Осторожнее».

— Я не смотрела сербское телевидение. У нас разные каналы. Но если мистер Петрович так сказал, значит, у него богатое воображение.

Смех стал громче. Даниил чуть заметно усмехнулся.

— Мистер Петрович слишком драматичен, — продолжила Арина, уже не в силах остановиться. — Обычный мяч, обычная тренировка. Не надо делать из мухи слона.

Слова повисли в воздухе. И в этот момент дверь пресс-центра открылась.

Мирко Петрович вошел не спеша, как будто у него была назначена встреча. За ним маячил Драган с неизменной бутылкой воды. На Мирко была темная футболка с высоким воротом. Волосы чуть влажные после душа. Он остановился в проходе, окинул зал ленивым взглядом, задержался на Арине на долю секунды и улыбнулся.

— Извините, что без приглашения, — сказал он по-русски, с чуть более сильным акцентом, чем утром. — Услышал свое имя. Решил, что меня обсуждают.

Ведущий растерянно забормотал что-то про регламент, но Мирко уже шагнул к свободному микрофону у боковой стены. Журналисты ожили, защелкали затворы.

— Я ненадолго, — продолжал Мирко, поправив микрофон. — Хотел только ответить мисс Соколовой.

Арина смотрела на него, не отрываясь. Ее челюсть свело от напряжения.

— Мисс Соколова, — сказал Мирко, глядя прямо на нее. Говорил он по-русски с сильным балканским акцентом, который проглатывал окончания и переставлял падежи. — Если вы хотите мое внимание, просто скажите. Не надо наносить удары ниже пояса.

В зале грохнул хохот. Журналисты повскакивали с мест. Даниил закатил глаза. Артем схватил Арину за локоть под столом, удерживая от рывка.

Арина медленно, очень медленно, встала.

— Мистер Петрович, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Вы упали на колени не потому, что я ударила вас ниже пояса, а потому, что плохо стоите на ногах.

Она взяла бутылку воды и вышла из-за стола, не дожидаясь реакции. Артем что-то крикнул в спину, но она не слышала. Перед глазами плыло. Она прошла мимо Мирко в двух шагах — он не шелохнулся. Только улыбался. Эта его улыбка — кривая, балканская, — бесила больше, чем любой крик.

Пока Арина хлопала дверью в пресс-центре, в соседнем зале для блиц-интервью Милица Ковачевич общалась с узким кругом сербских журналистов. Она сидела вполоборота к камере, идеально прямая, волосы собраны в безупречный хвост.

Визуалы

Мирко Петрович — 27 лет, серб, вторая ракетка мира. по версии ATP.

Арина Соколова — 19 лет, русская, 112-я ракетка мира по версии ATP.

Глава 3. Монте-Карло. Ужин в отеле

Ресторан отеля «Hermitage» в Монте-Карло — это зеркала, хрусталь и приглушенный звон вилок о фарфор. Люстры свисают с высокого потолка, как сталактиты. Официанты скользили между столами в идеально отглаженных фраках, и каждый шаг здесь стоил дороже, чем ужин в приличном московском ресторане.

Арина ненавидела такие места. Слишком много блеска, чересчур много взглядов. Но Артем выбрал этот ресторан, потому что он «нейтральный» — то есть достаточно дорогой, чтобы посторонние сюда не заходили, и достаточно модный, чтобы спонсоры были довольны.

Она сидела за длинным столом у окна. Вид на Средиземное море, черное в этом часу, с редкими огоньками яхт. Слева от нее — Артем, справа — Даниил. Напротив — Ольга, ее менеджер, женщина лет сорока с острым носом и вечно поджатыми губами, и Инга, врач сборной, молчаливая эстонка с рыжими волосами, собранными в низкий пучок.

Перед Ариной стоял только бокал с минеральной водой. Тарелка — пустая.

— Ты ничего не заказала? — спросила Ольга, поджав губы.

— Не голодна.

— Тебе завтра играть. Надо поддерживать силы.

— Я попью воду.

Артем покачал головой, но вмешиваться не стал. Даниил сидел молча, крутил в руке свой бокал.

Арина бросила короткий взгляд на соседа. Даниил Воронов, двадцать девять лет, первая ракетка мира — живая легенда, которую она раньше видела только по телевизору. Короткие темные волосы с ранними залысинами на висках, тяжелая челюсть, глубоко посаженные карие глаза с морщинками в уголках — он выглядел на свой возраст, но казался старше из-за вечной усталости. На нем была простая серая поло, часы Rolex на левой руке. Он никогда не повышал голос, но от его тихого ровного тона