завтра в 10:00. Управление Магбез, каб. 214. При себе иметь паспорт. Инспектор Дрозд И. В.»

Завтра в десять. Прежний хозяин успел не только позвонить.

Я принял вызов от Альбины, потому что человек, которому не отвечают трижды, в четвёртый раз приезжает лично.

— Виктор Александрович! — голос влетел в ухо на скорости, с какой говорят люди, не тратящие время на вдохи. — Ну наконец-то! Вы со вчерашнего дня недоступны, я уже в полицию звонить собиралась! Вы в замке застряли, да? Я документы подготовила, компенсацию пересчитала. Восемь миллионов — это, конечно, грабёж за такой объект, но вы же сами сказали, что избавляемся…

Она говорила, а я смотрел на Эльзу. Графиня слышала каждое слово, и чашка в её руках стояла неподвижно, впервые за всё время.

— Планы поменялись, — сказал я в трубку. — Замок не отдаём.

На том конце что-то грохнуло. Судя по звуку, стул.

— То есть как не отдаём? — переспросила Альбина шёпотом. — Виктор Александрович, вы неделю называли его чемоданом без ручки. Вы туда и ехать не хотели. Что случилось?

Случилось то, что чемодан без ручки сменил владельца, о чём владелец пока не собирался докладывать даже самому себе вслух.

— Осмотрел объект внимательнее, — ответил я. — Здесь тевтонская кладка тринадцатого века и сохранность, которой нет ни у одного замка в области. Такое не сдают за восемь миллионов. Завтра в десять поеду отказываться. Подробности потом, здесь связь пропадает.

Я положил трубку раньше, чем она набрала воздуха для следующей очереди вопросов.

Эльза смотрела на меня во все глаза. Генрих Карлович перестал изучать нервюру.

— Вы отказываетесь от передачи, — осторожно проговорил он, словно не мог поверить.

— Я реставратор, — ответил я. — Сносить умеют и без меня.

Строчки перед глазами сменились, будто Система только этого и ждала.

Сканирование объекта… выполнено.

Состояние: аварийное.

Уровень: первый.

Северная стена, деформация 38%. Прогноз обрушения: 8–14 месяцев.

Главный зал, центральная балка. Прогноз: 3–5 месяцев.

Восточная башня, аварийное состояние. Прогноз частичного обрушения: 4–7 месяцев.

Без вмешательства: полная утрата объекта в течение 12 месяцев.

Двенадцать месяцев на всё про всё, ноль информации о бюджете и завтра в десять разговор с государством, которое уже посчитало этот замок своим. Я прикинул фронт работ и поймал себя на том, что улыбаюсь. Первый раз за оба сегодняшних утра.

— Кажется, мы призвали сумасшедшего, вон как улыбается, — сообщила Эльза Генриху Карловичу трагическим шёпотом.

— Вы призвали профессионала, — поправил я. — Это похоже, но дороже.

Эльза просияла и пригубила из пустой чашки. Потом лицо её сделалось задумчивым, и она спросила, понизив голос:

— Виктор. Раз уж вы теперь хранитель… Вы ведь не повторите его ошибку?

Чашка уже который раз выскользнула из её пальцев и ушла сквозь пол. Вернулась в руки графини через мгновение, а женщина того и не заметила.

Ответить я не успел. Наверху лестницы, там, где ступени уходили в темноту, проступил силуэт. Полупрозрачный парень в костюме стоял на верхней площадке и смотрел на меня сверху вниз без всякой приязни.

— Эльза, — позвал я, не сводя с него глаз. — А это кто?

Графиня обернулась. И впервые за утро мне показалось, что привидение способно побледнеть.

Парень наверху усмехнулся и произнёс негромко, но каждое слово долетело до пола:

— Удобно устроился в моём теле, мастер?

Глава 2

Парень проплыл две ступени вниз и остановился. Теперь я разглядел его как следует: лет двадцать пять, худой. Одет он был в костюм, и через секунду я сообразил, в какой именно. В тот самый, что сейчас сидел на мне. Смотреть на собственный пиджак, надетый на привидение, оказалось занятием на любителя.

Края его силуэта плыли. Он был прозрачнее Эльзы и Генриха, по контуру шла рябь, как по изображению со сбитой антенной, и держался парень с видимым усилием, будто стоял на сильном ветру.

Обнаружена непривязанная сущность.

Класс: не определён.

Статус: нестабильный.

— Этого не может быть… — прошептала Эльза. Она прижала чашку к груди. — Мальчик, мы же… Мы думали, ты ушёл. Тебя не было ни ночью, ни утром.

— Разочарую, — парень обвёл взглядом холл, круг на полу, огарки, меня. — Знаете, я ведь при жизни никого из вас не видел. Приезжал сюда пару раз, ходил по этим коридорам и думал, что тут просто сквозняки. А сегодня открываю глаза, и такая картина: свечи, круг мелом, привидения в ассортименте, и моё собственное тело ходит по холлу и разговаривает. Мне продолжать складывать, или сами признаетесь?

— Мы не имеем отношения к вашему падению, — отчеканил Генрих Карлович и сделался плотнее.

— Ну конечно, — парень коротко рассмеялся, и смех у него вышел злой. — Лестница сама. Я по ней два раза в жизни прошёл, а на третий она решила меня убить. Зато к утру у вас уже и круг готов, и свечи, и жилец на замену. Быстро работаете для непричастных.

— Ритуал искал замену месяц, — сказал Генрих Карлович. — С того дня, как стало известно, что объект передают государству. Смерти вашей он не требовал и не предполагал. Изначально у нас были другие планы на носителя.

— Замену, — призрак повторил это слово медленно, пробуя на вкус. — То есть вы месяц искали, кем меня заменить, пока я жил и ни о чём не догадывался. Спасибо, полегчало.

— Не вас! — отчеканил полицмейстер. — Нам лишь нужен был мастер с душой, которую примет замок. А тел в этом доме немало, хоть вы их и не видите.

Эльза подплыла ближе к лестнице и заговорила тихо, без единой театральной ноты.

— Мы не убивали тебя, мальчик. Клянусь этим домом, никто из нас не тронул ни лестницу, ни тебя. Мы… — она запнулась, и чашка дрогнула на блюдце. — Мы воспользовались тем, что случилось. Это правда, которая достаточно скверная сама по себе, чтобы ещё и врать.

— Воспользовались, — он усмехнулся. — Да мне плевать, чем вы там пользовались. Сарай ваш мне и живому был не нужен, а мёртвому тем более. Мне нужно тело. Моё тело. Остальное здесь может гореть вместе с вами.

Потом он перевёл взгляд на меня.

— А ты, значит, мастер, — слово он выделил так, будто взял его двумя