Фиби умела заводить друзей где угодно, при любых обстоятельствах. Она была общительной, уступчивой и миловидной. За последние два года она собрала в нашу компанию более дюжины вайперов и Гостей.

Ситуация со спальными местами была далека от идеала: поскольку у нас имелось всего четыре комнаты, в некоторых стояло по нескольку кроватей. Мы делились всем, что имели, на этом этапе. Даже деньгами, чтобы откладывать на еду, лекарства и прочие необходимые вещи, которые не могли сделать сами.

Мы стали коммуной. Гнездом, если хотите.

Сложностей в правилах нашего Гнезда не наблюдалось, их было всего три.

Автономия, рациональное использование, практичность.

Значительную часть нашего дохода составляли жидкости, отцеженные у вайперов-мужчин для фармацевтических нужд – этого с лихвой хватало на все расходы. Они были дарами, которые не переставали приносить прибыль даже после смерти.

Так родилось наше Гнездо. Мы объединились с целью создать лучший мир, поскольку мужчины не слишком преуспевали в улучшении чего бы то ни было. Если мы хотели жить той лучшей жизнью, к которой стремились, именно нам следовало сделать первый шаг. Кроме наших домочадцев, нам удалось сплотить под нашим знаменем почти две тысячи женщин – союз, созданный специально для Гостей, прокладывающих свой путь в новой реальности.

– В магазине было много клиентов? – спросила я Фиби.

– Прилично. Болезни ведь процветают зимой. – Она поставила последнюю порцию хлеба, как раз когда тушеное мясо приготовилось. Затем положила немного в миску для меня и позвонила в обеденный колокольчик.

Фиби подтолкнула миску через стойку вместе с деревянной ложкой, и я остановила ее ладонью. Подруга села рядом со мной, пока женщины начали собираться на кухне, выстраиваясь в аккуратную очередь.

– Как прошел сбор?

– Как обычно. Нужно попросить Джона сделать еще один крюк. Ужасно неэффективно отрабатывать по одному за раз, – сказала я, отправляя в рот полную ложку.

У Фиби была привычка пристально смотреть на меня, пока я ем. Не знаю, делала ли она это, потому что жила чужими ощущениями, или потому что ей нравилось наблюдать, как кто-то ценит то, что она делает.

Закончив есть, я вымыла свою миску и столовые приборы в раковине. Тот факт, что все убирали за собой, помогал свести нагрузку по хозяйству к минимуму. Существовали куда более важные задачи, чем мытье тарелок.

К плите подошла за добавкой смуглая темноволосая женщина.

– Ребекка?

Она нехотя отвела взгляд от тушеного мяса.

– В лаборатории есть тело. Если у тебя будет время завтра, не могла бы ты отнести его в лес?

– Конечно. Предать земле целиком или расчленить? – спросила она, наливая себе еще одну миску.

– Расчленить желательно. Уверена, какое-нибудь животное захочет полакомиться.

– Займусь этим завтра ночью. – Она кивнула и удалилась в гостиную.

Когда я повернулась к Фиби, то увидела тот самый маленький огонек в ее глазах.

Теперь была ее очередь кормиться.

Первое воскресенье месяца было отведено для кормления Фиби. Большинство вайперов обычно питаются от Гостя раз в месяц или раз в неделю – от любого, у кого кровь обычного состава.

– Хочешь покормиться здесь или наверху?

– В нашей комнате. – Она схватила меня за руку и потащила из кухни.

Вайперы спят в среднем каждые три дня, поэтому девушки чередуют графики сна. Фиби оказалась исключением; мы делили кровать каждую ночь. Я не возражала. Будь на ее месте кто-то другой, возможно, и возразила бы.

Она сильно привязалась и не любила упускать меня из виду.

Наша комната ничем не превосходила остальные. Одна кровать, застеленная колючим льняным бельем с потертостями от слишком частых стирок, общий комод и письменный стол. Засушенные травы и полевые цветы с прошлого лета поблекли и посерели, как и выцветшие, осыпающиеся обои.

Мы сели рядом на кровать, устроившись поудобнее, прежде чем начать.

Я расстегнула пуговицы на блузке, отодвинув воротник от шеи.

– Тебе не холодно? Хочешь, я принесу одеяло? – засуетилась Фиби, теребя свои руки.

Я подняла на нее взгляд.

– Это не займет много времени. Если закоченею, присяду у камина.

Она заерзала на месте, и по ее щекам разлился яркий румянец. Это происходило каждый месяц. Я сама предложила такой порядок. Несмотря на ее явную ревность, когда я позволяла кормиться другим, она всегда робела, когда наступала ее очередь.

Фиби робко приложила ладонь к другой стороне моей шеи, наклонилась. Я чувствовала ее дыхание на своей коже – снова колебание.

– Давай же. – Я положила руку ей на затылок, ожидая укуса.

С ее губ срывались мелкие, дрожащие вздохи, и наконец в мою плоть вонзились тонкие иглы. Фиби резко вдохнула, словно ощущение было для нее новым. Затем появилось покалывание нерешительного всасывания – кровь потекла.

Я вздрогнула, но крепко держала ее за голову, чтобы не дать ей испугаться этой реакции. Фиби часто требовалось несколько попыток, чтобы правильно присосаться. Она чрезмерно беспокоилась о моих ощущениях и впивалась только наполовину. Она забывала, что облегчение для меня наступит лишь тогда, когда она вонзится как следует, обеими парами клыков.

Боль была минимальной из-за размера ее клыков, но сила яда – подавляющей.

Когда вторая пара дополнительных клыков погрузилась под мою кожу, напряжение развеял слишком знакомый прилив спокойствия, проникнув в мускулы и разум и унося меня куда-то в тепло, в тишину. Ощущение зубов Фиби во мне растворилось, когда я закрыла глаза. Из нее вырвалось мягкое стрекотание, почти как у сверчка. Ткань моей блузки смялась в ее нежных кулачках.

После она облизнула рану, слюна свернула кровь, останавливая кровотечение, а лицо Фиби стало почти таким же алым, как и кровь на ее губах.

Она провела языком по зубам, счищая оставшиеся следы.

– Видишь? Не из-за чего было так переживать. – Я приподняла уголок ее губы большим пальцем. Клыки выглядели небольшими, но ей подходили. Две пары дополнительных зубов казались крошечными по сравнению с клыками некоторых старых вайперов.

– Что?

– Они милые.

– Мои клыки?

– Да.

Я не думала, что возможно стать еще краснее.

– Как зубная боль? – Я аккуратно надавила на десны над этими смертоносными маленькими иглами, и раздвоенный язык Фиби судорожно дернулся от неприятных ощущений.

– Лучше, хотя обезболивающее уже на исходе. Осталось примерно на одну порцию. – Она отвела мою руку.

– Я достану еще. Попрошу Эдит.

Ее выражение лица помрачнело при упоминании девушки. Фиби смотрела так, будто я допила без спроса ее любимый чай. У меня было чувство, будто неприязнь Фиби к Эдит как-то связана с тем, что та стала моим вторым партнером для кормления. У нас было больше вайперов, чем Гостей. Не знаю уж, чего еще Фиби от меня хотела.

Впрочем,