К тому моменту, как всё заканчивается, голова уже раскалывается, и я понимаю — дальше будет только хуже. С трудом поднявшись на ноги, всё еще слегка пошатываясь, умываюсь и чищу зубы.

Когда по дому разносится громкий стук в дверь, на секунду замираю, прежде чем мозг начинает лихорадочно соображать. А что, если он не остался в клубхаусе? Что, если с ним что-то случилось и он сейчас в больнице… или еще хуже?

Бросаюсь к двери, даже не думая о том, что на мне только футболка Хэвока. Рывком распахиваю дверь и оказываюсь лицом к лицу с Дриллером.

Всё обрывается внутри.

— Скажи, что с ним всё в порядке, — выдыхаю я.

Он заталкивает меня обратно в дом и закрывает за собой дверь.

— Он в тюрьме.

— Что? Нет. Этого не может быть.

— Забавно, потому что это правда. Хэвок выйдет оттуда еще очень нескоро.

— Нет, — хватаюсь за волосы и только в этот момент замечаю, как Дриллер пялится на мои голые ноги. Делаю шаг назад. — Пойду оденусь и поеду в участок.

— Не утруждайся. Он не хочет никого видеть. Особенно тебя.

Стиснув зубы, качаю головой.

— Не верю.

Пожав плечами, он достает телефон. Несколько раз нажимает на экран, затем включает громкую связь.

— Хан? Я у Лолы. Она не верит насчет Хэвока.

Хан тяжело вздыхает.

— Это правда. Мне нужен был человек внутри, и он вызвался сам. Причем засядет надолго.

— Ничего не понимаю. Он бы не ушел, не поговорив со мной.

— Послушай, Лола. Не хотел говорить тебе это сам, но и держать в неведении тоже не собираюсь. Вчера ночью он был с Рэйзл. Похоже, вспомнил, чего ему не хватало, и решил убить сразу двух зайцев. И клубу услугу оказал, и от тебя избавился без лишней драмы. Мне жаль, что всё вышло именно так, но что есть, то есть.

Смотрю на телефон, отказываясь верить хоть единому слову. Я знаю Хэвока, несмотря на то, как собственные страхи еще совсем недавно сводили меня с ума. Он никогда не выбрал бы такой трусливый способ всё закончить. Хэвок всегда встречал проблемы лицом к лицу. Если бы он хотел, чтобы я ушла, то сказал бы лично.

— Теперь придется понять, какое место ты занимаешь здесь, Лола. Знаю, идти тебе некуда, а дом, в котором ты живешь, принадлежит Хэвоку.

— Что значит «мое место»? — шепчу, пока мысли хаотично мечутся в голове. Если поеду в участок и буду умолять позволить мне увидеться с ним, они ведь должны разрешить, правда?

— Здесь женщины делятся на две категории: клубные зайки и старушки. Ты больше не старушка, а значит, теперь ты свободная добыча, — напоминает Хан.

— Я лучше уйду. И клубной девочкой не стану. Ни за что.

— И куда ты пойдешь, а? Кто тебя примет? Никто. У тебя ничего нет и никого, кроме людей, связанных с клубом. Хэвок рассказал нам всё о твоей богатенькой семейке с завышенным самомнением и о том, как они отказались от тебя, когда ты выбрала байкера вместо них. Думаешь, теперь они примут тебя обратно? Сомневаюсь. Для них ты теперь просто мусор.

Слезы текут по щекам, а его слова режут, словно лезвие ножа.

— Может, есть способ помочь ей, Дриллер? Возьмешься? Это единственный вариант сохранить ее безопасность.

— Да, Хан. Подготовь жилет.

Связь обрывается, а я всё еще пытаюсь понять, о чем они вообще говорят. Но когда Дриллер делает шаг ко мне, я снова отступаю назад.

— Уйду в убежище для женщин.

— Нет, детка, никуда ты не уйдешь.

Он продолжает надвигаться, и прежде чем успеваю сбежать, мужчина прижимает меня к стене.

— Единственное, что ты теперь будешь делать, — греть постель в роли моей старушки.

Мотаю головой, но он хватает меня за челюсть, удерживая на месте.

— Что такое? Член моего брата тебя устраивал, а мой нет? — шипит он, брызги слюны попадают мне на щеку.

— Я принадлежу Хэвоку. И твоей никогда не стану.

Он наклоняется ближе и слизывает слезы с моей щеки, заставляя содрогнуться от отвращения.

— Хэвока больше нет. Теперь ты принадлежишь мне, сука.

Он запускает руку под край моей футболки, тело накрывает паника. Толкаю его, вырываюсь, отчаянно пытаясь сбежать.

— Нет. Я не могу быть твоей. Я беременна от Хэвока! — кричу, надеясь, что это заставит его оставить меня в покое.

Но, увидев выражение его глаз, понимаю — я совершила огромную ошибку.

— Ну, это легко исправить.

Ухмыльнувшись, он отводит руку назад и бьет меня в живот.

Вскрикиваю от боли, обхватив живот руками, пока тело словно разрывает изнутри. Он бьет снова, а потом швыряет меня на пол.

Пытаюсь отползти, но удар ногой приходится в ребра, выбивая из легких весь воздух, и я снова падаю.

Когда, задыхаясь, пытаюсь подняться, он наступает мне на поясницу, заставляя вскрикнуть еще раз. А потом грубо переворачивает меня на спину и начинает снова и снова бить в живот.

Боль становится невыносимой, но я продолжаю бороться, отчаянно пытаясь защитить своего ребенка. Но когда чувствую, как по ногам течет что-то теплое, понимаю — не смогла.

И всё равно он не останавливается. А когда разум окончательно поглощает тьма, до меня по-настоящему доходит.

Хэвока больше нет. Моего ребенка больше нет. Я осталась совсем одна.

Наедине с монстром.

Глава 1

Ганнибал

Пять лет спустя.

С трудом подавляю желание швырнуть телефон через всю комнату. Только мысль о том, что за последние несколько месяцев уже разбил четыре, еще как-то останавливает меня.

— Мне жаль, мистер Шоу. Я исчерпала все остальные варианты. Если, когда придет время, Вы не возьмете Милли под опеку, у меня не останется выбора, кроме как отправить ее в приемную семью.

Провожу ладонью по лицу и раздраженно выдыхаю.

— Перезвоню Вам.

Сбрасываю вызов прежде, чем она успевает сказать еще хоть слово, и всё-таки швыряю телефон в стену.

Кровь буквально кипит в жилах. Шагаю к столу и одним движением сметаю с него всё на пол. Вещи с грохотом разлетаются по комнате. Схватив стул, швыряю его через всю спальню, а потом переворачиваю кровать.

Тяжело дыша и сжимая кулаки, смотрю на разгром вокруг, но облегчения так и не чувствую.

Мне нужно причинить кому-нибудь боль. Заставить орать. Истекать кровью.

Да уж. Соцработница бы охренела, узнай, что творится у меня в голове.

Пошатываясь, отступаю назад и медленно сползаю по стене, пока не оказываюсь на полу. Сидя, пытаюсь понять, как выбраться из этого гребаного кошмара, в который превратилась моя жизнь.

Несколько