– В следующем месяце в Стокгольме будет большой турнир. Ты знаешь, шахматы снова набирают популярность. Этот спорт перестает ассоциироваться со взрослыми серьезными людьми. Магнусу Карлсену было девятнадцать лет, когда он возглавил официальный рейтинг ФИДЕ, а Гукеш Доммараджу выиграл чемпионат мира в восемнадцать.

– Я уже уеду, – сказала я после небольшой паузы и пожала плечами. – Хотя ты прав, конечно.

Эрик странно на меня посмотрел, снова вздохнул, и мы пошли дальше. Про шахматы мы больше не говорили.

Может, я ему и правда нравлюсь как девушка? Почему же он тогда запал на Лену и Леру в первый день? Хотя и Роберт на них тоже запал, и Том. Я взглянула на Эрика внимательней – красивый профиль, русые волосы, приятная улыбка и… все, стук сердца не ускоряется, кровь не мчит со скоростью света. Так, как должна, судя по романам. Я даже не могу представить, что он будет меня трогать, не говоря уже об остальном. Но болтать и проводить с ним время было уютно и комфортно. Может, это и есть так называемая френд-зона?

Через полтора часа сделали привал; выяснилось, что мы одолели около половины пути. Я вздрогнула: мои ноги выли, ныли и просили опомниться, и я уже была склонна к ним прислушаться и надеть кроссовки, но заметила, что Роберт бросил на меня взгляд. Нет, рано расслабляться. Я резко развернулась к Эрику, кокетливо взметнув волосами, и решила немного нечестно использовать эту самую френд-зону. Понимаю, что поступок по нравственности тянет на минус сто, но что делать прикажете? Каждый час бездействия отодвигает меня от цели:

– Послушай, Эрик, а тебе нравится, как я выгляжу? – я призывно поморгала, как это делали девчонки в тот вечер в баре, и рассмеялась.

– Э… ну да, – его щеки чуть покраснели, – ты мне вообще нра… – он не успел закончить фразу, потому что Свен протянул нам по бутерброду и горячий кофе из термоса. Что бы мы делали без этих опытных парней? Умерли бы с голода и заблудились.

– Мира, вы же с Робертом пара? – вдруг перескочил на другую тему Эрик. И я не знаю, что хуже, его несостоявшееся признание или этот вопрос. Может, он опять думает о том быстром поцелуе в галерее граффити?

– Э-э, да. Почему ты спрашиваешь?

И почему мне стало так неловко?

– Вы поссорились? Он будто сам по себе, а ты сама по себе, – Эрик махнул рукой в сторону Роберта, который сидел напротив нас на стволе поваленного дерева. С ним рядом Том прижимал к себе Леру. Лена же коротала время, присматриваясь к новой добыче – Свену и Магнусу.

– Все… сложно, – сказала я, не находя в себе сил взглянуть на Роберта.

Эрик отстал, и какое-то время мы ели молча.

Над нами в ветвях древних елей резвился ветер.

– Но все же я не до конца понимаю, ты такая потрясающая девушка, а он… – снова решился продолжить тему Эрик.

– Спасибо за твои слова, – я выдавила улыбку, надеясь, что в зубах не застрял сыр или кусочек салатного листа. – Просто… у нас настолько долгие и запутанные отношения, что иногда он едва ли помнит, что мы вместе. Но повторять поцелуй больше не будем, ладно, Эрик?

Я все же решила не выходить из злополучной френд-зоны и не поощрять его. Вон он как воспрял.

Он нахмурился, а потом неожиданно громко выпалил:

– Роберт, как ты понял, что ты без ума от Миры?

О нет. Что, черт возьми, этот болван делает? Я толкнула его в бедро и прошипела:

– Зачем это представление? Я бы тебе сама рассказала.

Он не отреагировал, продолжая выжидающе таращиться на Роберта. Мне показалось, что на наш лагерь резко обрушилась тишина, как будто кто-то нажал кнопку «mute» на пульте. Все перестали шуршать бумагой, в которую были завернуты бутерброды, и ждали ответа от Роберта. Он тоже молчал, словно искал подходящие слова. И, по всей видимости, не находил. Я боялась встречаться с ним взглядом.

– Ну, – наконец выдавил из себя Роберт, и я осмелилась на него взглянуть. Он прожигал меня взглядом, ища поддержки. – Мы знаем друг друга очень давно. Мира – подруга моей сестры.

Я прищурилась: интересно, как он выберется из этой ситуации? Роб подавал мне знаки, умоляя вмешаться и рассказать историю. Но я устала и злилась, что он игнорировал меня всю дорогу, и теперь мне нисколько не хотелось его выручать. Пусть проявит креативность и сам выпутывается.

– А однажды мы поняли, что нас влечет друг к другу, – мямлил Роберт, мне даже стало противно. Условия договора выполняет, называется. – Мира, напомни, когда у нас все закрутилось?

Закрутилось. Даже слово выбрал ужасное. Придурок. Меня, словно волной, накрыло злостью.

– У нас с тобой крутится уже давно, – понесло меня. – То расстаемся, то снова сходимся, – слова так и лились, будто песня. – У нас нестабильные отношения. В основном расходимся из-за того, что Роберт мне изменяет…

Серьезно? Я только что это сказала? Это даже для меня жестковато. Ну что ж, сам виноват. Изменщиков и врунов никто не любит: Эрик изумленно смотрел на меня, у Тома на пол-лица расширились глаза. А Роберт… Роберт пошел красными пятнами, а челюсти сжались. Вот черт.

– Это неправда, – выдавил он, и в его глазах полыхнуло знакомое мне пламя, которое не предвещало ничего хорошего.

– Почему неправда?

«Остановись!» – просила я себя. Но язык отказывался повиноваться и продолжал нести страшную ахинею:

– Последний раз я застукала тебя с… Кристиной, кажется. Помнишь, как она испуганно вскрикнула?

Ну все, теперь мне точно конец, потому что прямо сейчас Роберт схватит меня за шиворот, утащит в лес и бросит на растерзание диким зверям. А зверей тут водилось предостаточно, я была в этом уверена. Я смотрела, как Роберт открыл рот, потом закрыл, не издав ни звука. Его глаза, превратившись в льдинки, пытались наслать на меня и весь мой род ледяное проклятье.

– Впрочем, вы не подумайте ничего такого, – не унималась я. Может, в кофе мне подсыпали что-то, поэтому я никак не могу заткнуться? Сыворотку правды или, в моем случае, сыворотку вранья. – Я не держу зла, поэтому мы снова и снова становимся парой. Сразу, как только изменяю ему в отместку. Иногда это занимает какое-то время, поэтому все довольно сложно.

Вот сейчас стало совсем неловко. Эрик пожалел, что задал вопрос, и теперь рассматривал носки своих ботинок; Лера от удивления открыла рот и вцепилась в руку Тома. Лена снимала несуществующие пылинки с плеча. Свен и Магнус переглядывались. Том удивленно смотрел