сестры. Стопроцентно у меня кислородное отравление, или мне срочно, немедленно нужна разрядка, иначе я не знаю, как это объяснить.

– Так, я все-таки пойду поищу пластырь, а ты иди в душ, – строго сказал я.

Но тут произошла еще более страшная вещь. Хотя еще секунду назад казалось, что ужасней быть ничего не может. Из-под ее ресниц покатились крупные слезы, настолько идеальные по своей форме, что они казались кукольными. Она смотрела на меня, а по щекам скатывались слезинки, оставляя влажные дорожки.

– Я не могу наступить, мне очень больно, – прошептала она.

Ну все, я сейчас начну всех проклинать: Мишу за то, что дала Мире клюшку, Макса за то, что не остановил ее, и эту дурынду Миру – за то, что загнала меня в бредовую ситуацию. Это же кошмар наяву. Нет, это хуже, чем кошмар, это ад какой-то. Мой персональный ад и мои персональные муки с плачущей Мирой в нижнем белье и со стертыми в кровь ногами.

Я вздохнул и нашел в себе силы успокоиться. Нужно просто побыстрей с этим покончить. Подхватил ее на руки и понес в душ. Сто раз пожалел, что снял майку, потому что теперь прохладная обнаженная кожа ее бедер касалась моего живота. И мне это было приятно. Наверное, нужно срочно найти экзорциста – пусть изгонит из меня злого духа. В том, что меня обуял злой дух, я не сомневался, ведь в здравом уме и твердой памяти мне никак не может быть приятно трогать Миру.

Оставив ее в ванной, я выскочил из комнаты и помчался к Акселю спросить про пластырь, но вместо него за стойкой сидел Эрик.

– Здесь есть пластырь и какая-нибудь мазь?

– Мира? – только и спросил Эрик. Я кивнул, а он полез под стойку в аптечку.

Захватив пару баночек, упаковок и бинт, я вернулся в комнату, одновременно желая сразу двух вещей: чтобы Мира оставалась в дýше и чтобы уже вышла и переоделась.

Дверь в ванную была закрыта, слышался журчащий звук воды. Я оставил на кровати средства первой помощи, взял чистое белье, полотенце и пошел искать общую ванную, надеясь, что очередь еще небольшая.

Через час мы все встретились за ужином, который для нас приготовила Ида – тетя Эрика. Она добродушно улыбалась и то и дело предлагала добавки. Все ели много и молча, потому что усталость и голод – лучшие друзья аппетита. Ида угощала нас традиционными шведскими блюдами, довольно странными на вкус, но в нашем положении было не до гурманства. Хотя ёлеброд – скандинавский суп-пюре – мне зашел. Хорошая идея. Кропкакор – картофельные клецки с начинкой из ветчины со шпиком и жареным луком – на любителя. Ну а вафли – сюльт – были очень даже вкусными.

После ужина все немного повеселели и теперь размышляли, чем заняться вечером. Свен принес шахматную доску и теперь расставлял фигуры на небольшом столике на террасе. Эрик подсел к Мире и стал что-то шептать ей на ухо. После еды она выглядела чуть лучше, на бледных щеках заиграл румянец, а глаза заблестели, наверное, от горячего супа. Мира, прищурившись, смотрела немного в сторону, пока Эрик продолжал тянуться губами к ее уху. Встряхнуть его, что ли, чтобы угомонился? Но потом она, взглянув на него, кивнула, тот расплылся в улыбке. Морщась от боли, Мира поднялась и пошла за Эриком на террасу. Понятно, уговорил ее сыграть.

– Говорят, здесь совсем рядом есть бар. Пойдем? – Том откинулся на спинку стула, видимо, как и остальные, наслаждаясь приятной тяжестью в желудке. Лена тут же вскочила:

– Давай, Роб. Твоя подружка все равно занята. Эти парни займут ее надолго, успеем повеселиться.

Похоже, заявление о том, что у нас с Мирой свободные отношения, окрылило и Лену, и Эрика. Как еще понять то, что Эрик уселся так близко к Мире? Еще бы на колени к ней залез… О чем, блин, я опять думаю? Какое мне вообще дело до занудного шахматиста и этой странной чудачки? Пусть развлекаются.

– Хорошо, – сказал я и взял куртку.

В баре было людно и громко. Сюда в основном съезжались жители ближайших деревень, разбросанных по берегу и на небольших островах, отделяющих наш отель от бескрайнего моря. Многие танцевали. Лера потащила упирающегося Тома на танцпол. Лена бросила призывный взгляд на меня из-под длинных ресниц; я рассмеялся, покачал головой и показал ей на свой полный стакан. Она надула губы и пошла одна. Парней здесь больше, чем девчонок. А уж таких, как Лена и Лера, и вовсе нет. Думаю, без кавалера она не останется. Я поигрывал со стаканом и смотрел на танцующих; мысли то и дело возвращались к Мире – я вдруг понял, что никогда не видел, как она играет в шахматы. Чтобы не поддаваться сегодняшнему безумию, я открыл телефон и написал Линнее Свенсон:

Роберт:

Пока ты согласишься со мной встретиться, я уже изучу всю Швецию.

И отправил ей селфи из бара и локацию. Ответ пришел мгновенно:

Линнея:

Прости, пока никак не получается. Швеция большая. Обещаю, что удивлю тебя.

Я послал ей еще пару сообщений, но она отвечала не сразу, а потом и вовсе написала, что ей нужно бежать. Я вздохнул, отставил стакан, и ноги сами понесли меня в отель. По дороге я черкнул Тому, что ушел и теперь обе девушки на его совести.

Терраса отеля была неярко освещена; я не сразу заметил четыре фигуры, склонившиеся над доской. Мира, замотанная в плед, как кулек, сидела в куртке и шапке. Интересно, кто о ней позаботился, если сама она еле ковыляет? Подойдя ближе, я заметил, что играют Мира и Магнус, а Свен и Эрик просто наблюдают. Поднялся по ступенькам и сел в кресло рядом. Мира была так увлечена партией, что даже головы не повернула: она внимательно смотрела на доску и покусывала нижнюю губу – не так комично, как делала это днем, а по-настоящему. Потом она посмотрела на Магнуса и улыбнулась. Черный король в его руках дрогнул, прежде чем занял свое место на f8. Мира быстро схватила белого короля и щелкнула им по клетке d7.

– Шах, – сказала Мира.

– Вижу, – буркнул Магнус и переместил своего короля на g8. Мира улыбнулась еще шире. Даже у меня мороз по коже пошел; не хотел бы я оказаться на месте Магнуса. Она снова порывисто схватила своего короля и поставила его на поле e7.

– Можешь ничего не говорить, – сказал было Магнус, но Мира прервала его:

– И… шах.

Тогда Магнус снова