коричневые тумбочки, а напротив стоял шкаф такого же цвета. И все. Очень аскетично и незамысловато. Единственным украшением комнаты было окно во всю стену, как и сказал Эрик. Вид из него можно было бы назвать фантастическим, если бы не обстоятельства, в которых мы оказались.

– Что будем делать? – прошептала Мира, не решаясь войти в комнату.

Я хотел сказать ей, что делать тут нечего, и нам придется спать с ней в одной кровати, чего я, вообще-то, совсем не жаждал. Даже думать не хотел о том, что мы можем оказаться с ней настолько близко. Черт, это даже как-то… Она подруга моей младшей сестры. Мелкая букашка, которая всегда крутилась рядом и раздражала. Как итог, ее глупые игры привели нас к ночевке в одной постели. Не успел я отойти от ее заявления в лесу, а теперь вот это. Черт возьми, вот и как не злиться? Хотя потом на остатке пути я поразмыслил и понял, что действительно вел себя слишком холодно, поэтому Мира, наверное, в чем-то была права, пусть я и не хотел это признавать. Но меня выбил из колеи тот вечер, который мы провели вместе после игры. В какой-то момент я забыл, что напротив меня сидит Мира, шутит, смеется, слушает меня так, как никто никогда не слушал. Внимательно. Будто ей на самом деле интересно, что я думаю про хоккей и про свое будущее, да и вообще про все. И это осознание раздражало меня. Мне про нее все понятно. За столько лет знакомства сомнений не осталось, но в тот вечер… будто мы отпустили что-то и превратились в нормальных ребят, которые зашли в кафе перекусить и провести время.

Но взглянув на ее испуганное лицо, я заметил, что ей тоже не по себе. Никакой прежней бравады и высокомерия. Ее светло-карие глаза странно блестели, и она то и дело облизывала растрескавшиеся губы. Я снова испытал странное чувство, как тогда, когда увидел ее на крыльце ледовой арены: в тот момент мне хотелось ее обнять и крепко прижать к себе. Получается, что и сейчас? Н-да, Роб, ты, наверное, передышал кислородом в древнем лесу. Это же Мира, эй, очнись, та самая Мира, которая цапается с тобой на протяжении миллиона лет. Ты не можешь хотеть ее обнимать, прижимать и вообще трогать.

Я сказал это все себе, надеясь охладить свой рыцарский пыл, и прочистил горло:

– Кхм, а что мы можем сделать? Только исполнить волю Эрика и провести ночь вместе.

Она нахмурилась:

– Ну почему, когда ты говоришь вслух, это звучит еще хуже, чем в моей голове?

Я хмыкнул:

– Ладно, проходи. Думаю, ты мечтаешь разуться и сходить в душ.

Она быстро взглянула на меня, и в ее взгляде я прочитал благодарность. Она вошла в комнату, на ходу расстегивая свои дурацкие сапоги, и бросилась на кровать, едва их сняла.

– Боже, – простонала она.

– Здесь только я, – пошутил я, приоткрыв небольшую дверь, которую мы не сразу заметили. – Посмотри-ка, у нас есть собственный душ. Думаю, мы отхватили люкс. Остальные пойдут в общую ванную на этаже.

Мира издала какой-то невнятный звук, не то выразив восхищение моим открытием, не то послав меня к черту. А я, не знаю почему, улыбнулся.

Проверив воду, я увидел, что горячая еле текла, но это было куда лучше, чем ждать в очереди в общую ванную. Выключив воду, я вернулся в комнату и…

– Какого черта, Мира?

Я отвернулся, но было поздно, я уже все заметил. И как теперь жить с этим? Она лежала на спине, голые ноги свисали с кровати. Джинсы валялись рядом с сапогами. И помимо блузки на ней было только нижнее белье.

– Слушай, не надо прикидываться, что я ранила твою невинную душу своими голыми ногами, – простонала она, продолжая глядеть в потолок.

– Ты в курсе, что кроме нижнего белья на тебе ничего нет? – проигнорировал я ее выпад.

– У меня нет сил, чтобы переодеться. Но я точно знаю, что ты видел и не такое, так что не возмущайся, а лучше посмотри, не отвалились ли мои ступни после сегодняшнего похода?

Я засомневался. Мне не хотелось подходить ближе, но она так жалобно стонала, что я сделал два шага, стараясь, чтобы мои глаза оставались на уровне ее болтающихся ног. Ступни Миры были маленькими. Мне показалось, что я никогда не видел таких крошечных ног. У Миши тридцать девятый размер вроде. Да и у всех девчонок, с которыми я встречался, всегда были нормальные ноги. А это что?

– Там все ужасно? – она пошевелила пальцами. – Вроде они еще со мной.

Я наклонился ближе. Все пальцы были покрыты волдырями, на двух из них запеклась кровь, похоже, несколько мозолей лопнуло.

– Ты сумасшедшая, – я прикидывал, есть ли у меня с собой что-нибудь из средств первой помощи.

– Ты говорил мне это миллион раз в более цветастых выражениях, – она рывком села. – Ой, вид не для слабонервных, – протянула она, рассматривая пальцы на ногах. – Но ощущается еще хуже, – она картинно взвыла, снова бросилась на кровать и закрыла глаза.

– Так, я мигом сбегаю в душ, а затем раздобуду пластырь, – предложил я и, не задумываясь, снял влажную противную футболку. Я весь взмок, пока тащил Миру половину пути, и теперь мечтал от нее избавиться. Не от Миры. От футболки. Хотя нет, от Миры, лежащей в одних трусах, тоже.

Вместо того чтобы отдыхать с закрытыми глазами, как она делала это секунду назад, она, точно гончая, учуявшая дичь, подскочила и снова села, вытаращившись на меня.

– Ты снял футболку!

Мне показалось, или она произнесла это восхищенно, словно я вытащил кролика из шляпы? Потом протянула дрожащую руку и дотронулась до моей груди. Ее маленькая ладонь была прохладной, пальцы трепетали, касаясь кожи. Она, не отрываясь, смотрела на свою руку, так же, как и я. Почему-то я не мог отвести взгляд. Пялился на ее скользящую по груди ладонь, как дурак.

– Вы хоть бы дверь прикрыли, – смешливый голос Тома вывел меня из транса. Мира вздрогнула, отдернула пальцы и испуганно посмотрела на меня, ее щеки и шею стали заливать краска.

– Я… э-э-э, – осипшим голосом произнесла она, – я не знаю, что на меня нашло. Подумаешь, голая мужская грудь, будто я их никогда не видела или не трогала, – и она опять опустила взгляд туда, где только что была ее рука.

И тут случилось что-то настолько страшное, что я подскочил, будто меня ошпарили. Я почувствовал… желание. Я, черт возьми, почувствовал влечение к этому малорослому хоббиту. К подруге моей