Здание Международного регистра доноров костного мозга располагалось на 44-й улице рядом с театром «Беласко».

– У меня назначена встреча с Нэнси Уэллс, – сообщил он секретарю.

Нэнси Уэллс была пожилой женщиной в очках и с седыми волосами. Говоря по телефону, он представлял себе кого-то значительно моложе.

– Я рада, что вы приехали, мистер Нейман.

Иосиф назвал случившееся большой ошибкой и заверил, что он не передумал, что его жена просто беспокоилась о его безопасности.

– У меня шумы в сердце.

– Мне очень жаль это слышать.

– В детстве у меня был ревматизм, но это никогда не доставляло особых проблем. Кроме того, я советовался со своим врачом, и у меня есть все подтверждающие документы. Я готов продолжить, как только вы скажете. Я прошу только, чтобы отныне вы общались непосредственно со мной. Я дам вам свой рабочий номер.

– Спасибо, мистер Нейман, спасибо, – произнесла Нэнси Уэллс, буквально сияя. – Знаете, – продолжала она, – я уже три года работаю волонтером в регистре, и у меня никогда не было лучшей работы. Мне так приятно встречаться с такими людьми, как вы.

Улыбаясь в ответ, Иосиф думал только о Саре, о том, как она рассердится на него за то, что он действует у нее за спиной, за то, что причиняет ей боль. Раввин не делал ничего подобного за двадцать пять лет их брака, но сейчас у него не было выбора. Ему нужно было отдать свой костный мозг так же, как больному в Италии необходимо было его получить. Эта пересадка спасла бы их обоих. Он просто надеялся, что, когда все закончится, Сара поймет и простит его.

Выйдя из здания, Иосиф купил у уличного торговца крендель.

– Сотри соль. Тебе это вредно, – будто услышал он шепот жены. Однако с наслаждением провел языком по белым крупинкам и откусил большой кусок. Теперь, когда он встал на этот путь, не было причин сдерживать себя. Продолжая жевать, Иосиф думал, что через день или около того он сядет рядом с Самуилом и расскажет ему, что собирается сделать. Мальчику нужно было понять, что есть вещи поважнее, чем посещение массажных салонов на украденные деньги, есть вопросы жизни и смерти. Если бы только удалось заставить его осознать это, тогда, конечно, он изменил бы свои привычки.

Иосиф доел остатки кренделя, вытер рот салфеткой и спустился в подземку. Перед процедурой оставалось сделать еще одно – найти Джудит Саферштейн и уговорить немедленно уйти от мужа, чтобы тот больше никогда и пальцем не смел ее тронуть. Раввин не мог больше держать это на своей совести.

Маттео Креспи когда-то ходил по коридорам «Санта-Кристины» уверенной походкой с высоко поднятой головой. В последнее время он сутулился и еле передвигал ноги. Ничего не получалось ни на работе, ни дома, ни с Ниной. Поэтому он попытался сосредоточиться исключительно на своих больных. Его бы взбодрило, добейся он хоть какого-то успеха на этом фронте.

Он заглянул в окуляр микроскопа, чтобы отсмотреть мазок костного мозга нового пациента. Маленькая девочка, которую госпитализировали вчера, жаловалась, как и Лука Тавиано, на постоянно образующиеся на коже синяки и сильную усталость. И как в случае с мальчиком, он ожидал найти в великолепном пестром море костного мозга смертельно опасного нарушителя – большую фиолетовую бластную клетку. Однако это море выглядело пустынным, с небольшим количеством нормальных клеток, что означало аплазию, при которой подавляется кроветворная функция костного мозга. И это было хорошей новостью для девочки, поскольку лечить ее заболевание было намного проще, чем рак Луки.

– Доктор Креспи, – услышал он голос за спиной. – Вам звонят.

– Ты можешь принять сообщение?

– Это доктор Тости из Генуи. Он говорит, что вопрос срочный.

Маттео встал из-за стола у дальней стены лаборатории и взял протянутую трубку.

– Наконец-то нам повезло! – Тости был взволнован. – Мне только что позвонили из Соединенных Штатов. Они нашли донора костного мозга для Луки Тавиано.

На секунду сердце Маттео подпрыгнуло, но потом он тяжело вздохнул.

– Возможно, уже слишком поздно. Мы лечим мальчика от грибковой инфекции.

– Merda![23] – выругался Тости. Повисла напряженная пауза. Впрочем, довольно скоро Тости снова заговорил: – Послушайте. У нас есть новое экспериментальное противогрибковое средство. Если вам удастся стабилизировать состояние пациента и перевезти в Геную… Тогда, при условии, что мы снимем лихорадку и убедимся, что другие органы не затронуты, я смогу приступить к пересадке.

Тости был на десять лет моложе Креспи – молодой, полный энтузиазма, напористый. Еще недавно Маттео был таким же и очень хотел вернуться в это состояние.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещал он.

3

7 сентября Иосиф, полуобнаженный, переодетый в тонкий халат, лежал на каталке в ярко освещенном коридоре Мемориального онкологического центра «Слоан Кеттеринг». Его била дрожь. Раввин покинул дом в шесть утра. Сара еще спала, и он на цыпочках вышел из комнаты, чтобы не разбудить ее. Даже не поцеловал ее на прощание. Да простит его Господь.

Самуил услышал его шаги на лестнице, бросился за ним и спросил: «Ты уверен в этом, папа?» Раввин кивнул.

– Но ты не должен оставаться в больнице один, – сказал Самуил. – Я могу пойти с тобой. Сегодня в школе нет ничего важного.

Такая забота удивила Иосифа и убедила в том, что он сделал правильный выбор, доверившись сыну. Возможно, ему следует почаще подвергать себя опасности. Самуил наконец-то стал думать не только о себе.

– Мама рассердится.

Уже дрожа в пустом больничном коридоре и гадая, из-за чего произошла задержка, Иосиф вспомнил этот утренний разговор и подумал, что она не рассердится, а будет в ярости. Ему оставалось лишь надеяться, что гнев жены не продлится слишком долго.

Наконец рядом с ним появился санитар, взялся за каталку и завез ее в операционную.

– Не волнуйся, со мной все будет в порядке, – успокаивал тогда Иосиф сына. – Доктор обещал, что я вернусь домой до обеда.

– Доброе утро, мистер Нейман, – поприветствовал его хирург. – Анестезиолог даст вам немного снотворного. Он все знает о ваших сердечных шумах и будет внимательно следить за вашим состоянием. Так что закройте глаза и постарайтесь расслабиться.

Тело раввина было покрыто морем синей стерильной драпировки, за исключением обнаженного участка вокруг правой ягодицы. Ассистент обработал кожу йодом и протянул хирургу 50-миллилитровый шприц, снабженный длинной иглой с большим отверстием. Хирург ощупал бедренную кость и ввел иглу. Она легко прошла через подкожную жировую клетчатку и достигла кости, затем хирургу пришлось приложить значительное усилие, чтобы проникнуть в костную полость.

Он уже давно