Чтобы обнаружить его, стоя в дверном проеме моего автофургона, было достаточно опустить взгляд вниз.

На земле лежало малюсенькое тельце, покрытое густой черной шерстью, которая выглядела мокрой. В тот миг комочек издал милый писк, который я прочувствовала всем своим нутром.

Я спрыгнула на землю и склонилась над ним. Сырым он был не из-за воды, а из-за чего-то вроде геля, что я поняла, когда просунула руку под тельце и подняла его, благодаря своему почти идеальному зрению в темноте. Над самым маленьким носом из всех, что я видела, расположились покрытые коркой глаза.

– О господи, да ты младенец, – удивленно проворковала я. Я чувствовала его хрупкие косточки, ощутила, как его щуплая маленькая грудь прерывисто поднималась и опускалась, пока четвероногое существо училось дышать прямо на моих руках.

Я почувствовала, что это был новорожденный младенец, а не собака – по крайней мере, не какая-то обычная собака, известная мне. Прижав к груди и покачивая эту невинную жизнь, слишком юную и беззащитную, чтобы позаботиться о себе, я подняла голову и огляделась по сторонам. Мое сердце снова быстро заколотилось.

Тогда-то я и увидела ее вдалеке среди зарослей чапарали. Два ярко-красных глаза.

– Позаботься о нем, – приказал ласковый уставший голос в моей голове.

– Что? – пронзительно переспросила я так, словно на дворе не была ночь, мощное волшебное создание, способное на телепатию, не говорило со мной и я не была окружена людьми, которые не знали об истинности фольклора. Я посмотрела на малыша, который уместился на моей ладони, а потом подняла голову и встретилась с двумя глазами, которые с каждой секундой были все дальше и дальше.

Она отступала.

Это его мать. Я была готова дать голову на отсечение, что это она.

Она завыла так низко, протяжно и громко, что тот, кто знал о животных хоть что-нибудь, ни за что не поверил бы, что этот звук издает койот.

Я сглотнула, тщетно ожидая объяснения, которое никогда не последовало. Ярко-красные глаза, моргнув, пропали из виду… и сияние силы исчезло.

Пушистое мокрое существо в моей руке издало еще один писк новорожденного.

На небе светила полная луна, а я еще очень долго стояла там и надеялась, что то создание вернется за своим малышом.

Но она так и не вернулась.

Глава 5

Я провела рукой по спине Данкана, и он зевнул. Я всего два раза рассказывала эту историю, но он знал ее.

– Это было чуть более двух лет назад, и с тех пор мы не расставались, – завершила я пересказ нашей первой встречи, впечатлив саму себя. До этого у меня не получалось объясниться проще или содержательнее.

Последовавшее за этим обучение, через которое я прошла, – мне пришлось узнавать, как кормить новорожденное волшебное существо, как его мыть, как учить жить, – я оставила без упоминания. Я рассказала бы им и эти истории, пожелай они. Но они не хотели, судя по тишине, воцарившейся после описания нашей милой встречи. Где он был «милым», а я «встречей».

– Хочу убедиться, что я все понял, – произнес мужчина в очках после долгой томительной паузы. – Ты не видела того, кто говорил с тобой?

Я отрицательно покачала головой.

– Я видела только красные глаза вдалеке. Мы прожили там целый месяц, но она так и не вернулась…

В какой-то момент я перешла от надежды и молитв о том, чтобы мама Данкана вернулась, к боязни того, что она это сделает. Его маленький носик стукнулся в мое запястье с внутренней стороны, и он рубиновыми глазами уставился на меня сквозь изогнутые ресницы.

Я не знала, что это говорило обо мне – то, что я надеялась, что она уже никогда не вернется. А если бы вернулась? Я не могла даже помыслить о подобном, поэтому и не делала этого.

– Ты никогда не встречала его мать раньше? – спросил очкарик через минуту, внимательно глядя на меня.

Слишком внимательно.

– Насколько мне известно, нет. – Я ни капли не сомневалась, что у нее, как и у нас, было нечто, что заглушало ее магию, особенно после того, как я сначала почувствовала ее, а потом перестала. Обсидиан был недостаточно мощным. Некоторые его разновидности стоили дороже остальных, и все же цены были не астрономическими. Большинство просто не заботилось о том, чтобы скрываться. Но будь у меня та сила, которой обладала она? Тогда мне пришлось бы носить по пять браслетов одновременно, и, чтобы позволить их себе, мне пришлось бы ограбить банк.

– Дитя разговаривает?

– Вслух нет, – ответила я. – Он понимает язык. Вскоре после того, как он… изменился, он начал говорить со мной, отвечать «да» или «нет», телепатически. Мы общаемся на том же уровне, как если бы я общалась с малышом от года до трех, только он более послушный и умеет ходить на горшок. Он более развитый, чем обычный двухлетка, – он был бы идеальным, если не считать его привычки подбирать мертвечину.

Тут Данкан неожиданно лениво лизнул мое запястье, отчего я улыбнулась. Он был таким чертовски милым.

– Его облик в данный момент… ты таким и встретила его и таким он оставался с тех пор?

Имелся в виду тот факт, что, не считая красных глаз и голубого пламени на конце хвоста, Данкан выглядел как щенок черной гончей.

Я кивнула.

– Да. Он не принимал облик человека. Не знаю, способен ли он на это.

Я чувствовала себя чуть лучше оттого, что магия Данкана была такой загадкой. Я пыталась самостоятельно найти ответы, потратила часы на изучение всего, что можно, про всяких существ: про одних я даже не слышала никогда, имена других же хотя бы были на слуху.

Однако в доступе находился довольно ограниченный объем информации.

В определенный момент истории и времени быть иным стало опасно. Тролли покинули свои мосты, единороги убежали из лесов, а гром-птицы побросали свои большие гнезда в величественных горах.

А боги, которым тысячелетиями поклонялись, превратились в имена, которых не найти в учебниках…

Люди не были готовы к таким откровениям. Мне казалось, потребуются столетия, прежде чем волшебство станет общепринятым. И даже тогда, кем бы я ни была, я стала бы той, кого не смогли выносить даже большинство «иных». Наглядный тому пример – Зеленозубая Дженни, чупакабра, встреченная мной два года назад, и горстка других