в телохранителя и встала за нами. Генри остался стоять в стороне, сложив руки на груди размером с Род-Айленд, с тем сдержанным выражением лица, по которому было не понять, что именно его злило: Зеленозубая Дженни, присутствие его кузена, само существование меня и Данкана, или, быть может, он так выглядел всегда.

Как только мы сели, шестеро мужчин, женщин и циклопов перестали разговаривать.

Словно череда костяшек домино, каждый из них медленно посмотрел на – и, может, понюхал – моего щенка. Мужчина в очках в тонкой металлической оправе наклонился вперед и повыше надвинул очки на нос…

– Боги правые, – выдохнул мужчина, а Данкан очень мило зевнул, ни капли не волнуясь из-за всех этих зрителей.

Мое же тело пришло в состояние повышенной боевой готовности, особенно когда я вдруг осознала, что мужчина смотрел не на Данкана, а на меня.

Я надеялась, что он не был одним из тех пожилых волшебных созданий, что намного суевернее молодых. Хотя я все равно ничего не смогла бы поделать с этим.

– Он хороший мальчик, – громко заявила я, на случай если кто-то вдруг подумал иначе.

И это навлекло на меня внимание и схожую реакцию остальных. Ахнувшая женщина ахнула снова, но на этот раз тише, а циклоп протер глаз – голубой, удивительного голубого цвета – еще раз. Мужчина в очках сел прямо.

Мне отчего-то вспомнился случай, когда одна женщина облила меня святой водой, которую носила в медальоне на шее. Мне было семнадцать, и я отдыхала на каникулах с родителями. Почему у нее с собой оказалась святая вода, осталось для меня загадкой, но она сильно расстроилась, когда я всего лишь нахмурилась. Вскоре после этого я и начала носить обсидиановый браслет.

У некоторых людей не все в порядке с головой.

И только несколько лет спустя я пожалела, что не спросила ее, почему она так резко отреагировала. Может, ей было известно то, чего не знала я. Может, сделай я это, она попыталась бы изгнать из меня дьявола. Этого уже никогда не узнать.

Мэтти рядом со мной откашлялся, с хлопком сложил руки на столе и склонил голову.

– Старейшины, спасибо, что позволили нам приехать и подарили нам свое время и внимание. Если помните, я Мэтти…

Циклоп махнул тяжелой морщинистой рукой.

– Помолчи, Мэтти. Никто здесь не забыл, как ты поджег кухню.

Я никогда не слышала эту историю.

Одноглазый мужчина с фырканьем усмехнулся.

– Уверен, я не один, кто предпочел бы послушать, как юная леди объяснит нам причину своего визита сюда.

Что ж, пожалуй, придется импровизировать.

Я поджала губы и постаралась улыбнуться собравшимся самым дружелюбным образом, на какой была способна.

– Меня зовут Нина, – сказала я. – Нина Попока.

Я немного приподняла своего Пончика, попутно взяв его за передние лапы и протянув их в сторону собравшихся. От этого он стал выглядеть супермилым и похожим на мягкую игрушку.

– А это Данкан. Спасибо, что позволили нам насладиться магией в вашей общине.

Мои первые слова, должно быть, оказались верными, поскольку все старейшины закивали. Потом заговорил мужчина в очках, который чуть прищурился и погладил руками свой жилет, надетый поверх рубашки на пуговицах.

– Здравствуй, Нина. Ты пахнешь молодостью, но порой наш возраст может быть обманчив, не так ли?

Это был… любопытный комментарий.

Это означало, что он либо уже подозревал что-то, либо… интересовался, могла ли я еще иметь детей. Я надеялась?

– Большую часть времени я чувствую себя одновременно старой и молодой, – осторожно ответила я мужчине, пытаясь считать язык его тела. – Мне тридцать два.

Краем глаза я заметила, как Генри переступил с ноги на ногу и снова сложил руки на груди.

Старейшина сдержанно кивнул, по-прежнему слишком пристально глядя на меня.

– Расскажи нам, почему вы здесь.

Я опустила Данкана на колени, и он положил голову на стол. Я же пнула Мэтти по ноге под столом в поисках моральной поддержки, чтобы справиться со следующей частью.

– Мы здесь, старейшины, потому что мне нужна помощь, – пояснила я. Я подбородком указала на щенка, который был занят разглядыванием их. – Его родила не я, но мы не разлучались с самого его рождения. Два месяца назад он перестал выглядеть как обычный щенок. – Это было субъективное описание, но мне оставалось только надеяться, что они поняли, о чем я. – Его хвост и глаза изменились и стали такими, как вы видите. Мне нужно знать, как удовлетворять его потребности, пока он продолжает расти. Я пыталась выяснить, что он за создание, и у меня есть несколько догадок, но я не знаю наверняка. Единственное, что мне известно о том, как воспитывать детеныша, я почерпнула у волков, с которыми росла, и все они говорили мне, как важно в этом возрасте находиться в стае.

Некоторые из старейшин принялись перешептываться. Очкарик, насколько я заметила, был не в их числе. Он сидел очень и очень тихо.

– Мэтти говорил, что вы все очень мудрые и великодушные. – Он такого не говорил, но я решила, что можно и добавить немного лести. – Я больше всего надеюсь, что вы позволите нам жить здесь, ведь это закрытая община. Мир снаружи не безопасен для него. Кое-кто уже пытался украсть его, и я не желаю подвергать его риску. Я хочу, чтобы он был счастливым, здоровым и жил в безопасности, и надеюсь, что это место сможет обеспечить ему все это.

Последовали ерзанье и взгляды, от которых я не чувствовала себя особо оптимистично. А может, я просто ожидала худшего. Пока что они вели себя вежливо, но были придирчивы в том, что касалось их уединения и общины. Это было очевидно.

Циклоп прищурился.

– Вы в опасности?

– Больше нет, только в тот момент, – объяснила я. – В двух разных случаях, не так давно, его пытались забрать, но я разобралась с этой проблемой. – Я на миг замолчала и взяла Данкана за лапу. – Они больше не доставят неприятностей. Мы не приведем за собой сюда опасность или лишнее внимание.

Мэтти рядом со мной шумно выдохнул. Он услышал всю историю в наш первый день дороги, и они с Сиенной чуть не взбесились из-за того, что я так долго держала эти происшествия в тайне.

– Как ты можешь быть в этом так уверена? – спросила одна из женщин-старейшин. Ее волосы были такими серебристыми, что почти отливали светло-голубым.

–