несколько часов подряд в лицо ветер. Воздух на высоте был куда холоднее, чем у земли — так что Сабине казалось, что глаза ее заледенели. Превратились в две градины. Когда моргала — казалось, эти градины царапают веки изнутри. В ушах шумело — она не могла понять: это еще слышится свист ветра, звучавший бесконечные часы полета, или гвалт во дворе? Странно, что голос еще слушался.

Кажется, кто-то бежал к ней, кто-то что-то кричал.

— Горцы на южных рубежах, со стороны марки Урах, — выкрикнула Сабина и закашлялась. — Горцы в долинах, жгут деревни и вырезают жителей! Идут к Нарбонской марке, цель — захватить перевалы и арсенал, — здесь голос всё-таки предал ее. Последние слова прозвучали хрипло.

— Сударыня, — в царящем гвалте голос прозвучал неожиданно громко и отчетливо. — Вы уверены в том, что говорите? Вы готовы подтвердить свои слова?

— Я только что оттуда, — выдохнула девушка. — Южные рубежи оккупированы горцами. Я по случайности избежала столкновения с их отрядами…

— Тогда спускайтесь. Выпустите из рук свою зверюгу, — дружелюбно предложил голос совсем рядом, сбоку. — Не переживайте за нее, с ней ничего не случится.

Сабина тяжело выдохнула. С трудом расцепила пальцы — только сейчас заметила, что их скрючила судорога. И неловко, цепляясь за гребень и чешую, съехала с высокой спины. Подхватили теплые руки — иначе она бы точно шмякнулась наземь. На плечи тут же опустилось тяжелое и теплое — незнакомец отдал ей свой камзол. Позже уже Сабина сообразила — вид у нее был совершенно чудовищный. Мало того, что растрепана, в грязи и саже — так еще и изодранной одежде.

В таком виде она и очутилась в королевском кабинете. Единственная приличная вещь на ней — камзол капитана дворцовой стражи Турна, а его сопровождение — единственная причина, по которой ей вообще позволили пройти по дворцовым коридорам.

Очутившись перед монархом, Сабина еще раз повторила свое сообщение о горском налете на приграничную марку и об угрозе. А потом долго рассказывала с самого начала, кто она такая, и что происходит на юге. Она не обратила внимания, кто принес теплое вино с растертым яичным желтком. Пока рассказывала, успела выпить три большие кружки — голос то и дело начинал хрипеть, а горло болело всё сильнее. Только благодаря питью и смогла закончить.

— А сколько сюда лететь от южного рубежа Ураха? — негромко осведомился его величество у капитана, когда она смолкла.

— Где-то полсуток, — тот пожал плечами. — Может, больше, может, меньше. Вот добираться туда долго: из-за рек, сменивших русла в последние пару десятков лет, придется давать крюк по тракту. Одиночка, может, и пройдет. Где-то вброд, где-то обходными тропами. Но войско так не переправишь.

— Значит, родственники в столичном арсенале и казармах, говорите, — протянул король.

— Я вас понял, ваше величество, — капитан склонил голову. — Всё будет выполнено! Рапорт будет готов к нынешнему вечеру, — поклонился и вышел.

Сабина дернулась следом. И застыла, когда монарх окликнул ее.

— Ну, куда вы собрались? — голос звучал устало, совсем не по-королевски. — Навоевались уже, хватит.

Она хотела ответить — и поняла, что не в силах произнести ни слова. Голова закружилась, губы сделались непослушными. Да и всё тело тоже. Сабина откинулась на