к чиновнику городской управы. Говорите, мол: хочу построить в N-ске доходный дом, требуется земля. Или дошли до вас слухи, что камешки в таком-то месте находили и вы хотите единолично там прииск открыть. И вам от этого чиновника разрешение нужно получить. Но просто так ему давать вам бумагу не имеет никакого интереса. Ему хочется денег за свою подпись. А так как взятошничество у нас наказывается — можно и места лишиться, и под суд пойти — они и придумали играть с теми, кому бумажка нужна или подпись. Им проигрывают нарочно, и все довольны. — Надо же, какая изящная схема, — качнула я головой, разглядывая “экзаменаторов”. К ним подсаживаться мне точно не имело смысла. — Совершенно безопасная для них, — согласился Елисей. Я перевела взгляд с чиновников на только что вошедших господ. Их было трое, и они резко выделялись среди остальной публики. Теперь все, кроме них, казались массовкой. Владелец игорного дома суетился перед ними, согнувшись чуть ли не в три погибели. — Счастливы мы, что не проходите мимо, ваше сиятельство, позвольте вот место ваше привычное… Те, кто сидели вокруг рулетки до этого, встали поспешно и отступили на несколько шагов, а троица заняла освободившиеся места, непринужденно переговариваясь между собой. Одеты они были одинаково: в однобортные полукафтаны с полами выше колен, со множеством пуговиц. Стоячие воротники, прямые обшлаги с разрезами. Стрижки, небрежный лоск, манера поведения — всё в них выдавало людей высшего сословия. Сердце моё заколотилось. Неужели, ради этих гостей мы пришли сегодня сорить деньгами? Переглянувшись с Елисеем Ивановичем, я бросила свои карты рубашкой вниз и, высоко подняв голову, прошла к рулетке, встав в круг света. Господа одновременно замолчали, изумлённо воззрившись на меня. Я отметила это, глядя в пространство, игнорируя все взгляды. Крупье нервно кашлянул, не зная, как ему быть. Очевидно было, что господа эти не в первый раз играли здесь, причем существовали определенные традиции, которые соблюдали все присутствующие. Кроме меня, конечно. Хозяин дома подошёл ко мне сбоку, наверное, чтобы объяснить, что вот-де господа играют только втроём, или ещё что-то в этом роде. Однако, тот господин, что стоял напротив меня, сделал хозяину знак пальцами, и тот испарился. А мальчик-официант мгновенно подставил мне стул. Сделав несколько ставок в рулетку, где мне один раз некстати повезло и я выиграла, поставив на красное, я поднялась. Господа учтиво встали тоже. Видно было, что двое поглядывают на старшего. А тот смотрел на меня, приподняв изогнутую бровь с интересом, как на неожиданное приключение. — Не желаете ли присоединиться к нашей компании за партией в преферанс, прекрасная незнакомка? — проговорил он, накручивая пушистый ус на палец, — ваше прекрасное общество скрасило наш унылый до этого вечер, не покидайте же нас. Я склонила голову, как будто обдумывала его предложение, потом кивнула Елисею Ивановичу. И мы все перешли к большому ломберному столу. Господин щёлкнул пальцами и перед ним тут же появился коньячный бокал. — Представьте же нас кто-нибудь, — велел он ни к кому особо не обращаясь, глядя то на меня, то на карты в своей руке. — Госпожа путешествует инкогнито, ваше сиятельство, — почтительно, но твёрдо ответил Елисей Иванович, стоя за моей спиной. — Хм… тогда я повышаю ставку, — ответил его сиятельство, — пусть повезёт хоть в игре. Елисей Иванович положил рядом со мной пустой кошель и расправил его. — Прикажете съездить, наполнить, госпожа? Продолжите игру? — Не стоит! — я постаралась сделать свой голос гортанным и в то же время мягким, — пусть будет этот пустячок. С этими словами я сняла с пальца перстень, и небрежно кинула его на стол. Переливаясь в свете ламп и свечей, перстень покатился по сукну и угодил точно в банк — приличную такую горку банкнот и монет. Его сиятельство тихо присвистнул и осторожно взял его в руки, изумлённо взглянув на меня. — Чудный камешек! Эта игра того не стоит, госпожа, слово графа Демидова, — он протянул мне перстень обратно. Я не двинулась и не отвечала, а Елисей Иванович многозначительно покашлял где-то сзади. Тогда граф пожал плечами и вернул кольцо в банк. Надо ли говорить, что я проиграла партию. “Пора уходить” — прошелестел еле слышно одними у меня над ухом Елисей Иванович. Прежде чем подняться, я взглянула на графа. Длинное худощавое лицо со впалыми щеками, нос, похожий на лисий. Глаза бледного холодноватого цвета, веки, как у рептилии. Он вертел в пальцах свою добычу, любуясь переливающимися гранями. А когда поднял на меня глаза, намереваясь что-то сказать, я резко повернулась и быстро двинулась к выходу. — Просто великолепно, госпожа Мали! — воскликнул Елисей, когда экипаж тронулся, — последняя партия как по нотам! Я перевела дух. — Кто он такой, этот граф Демидов? — спросила, чувствуя, как гудит голова от напряжения и как я устала. Елисей Иванович поднял указательный палец. — Ооо, это крупная птица. Видел я его впервые, но слыхал много. Потомок знатного рода, среди которых были и меценаты, и собиратели. Чем увлекается этот господин, мне не ведомо. Будем надеяться, что не только игрой. Скоро будет видно — клюнул он или нет. — Спать хочу, — потянулась я, — сейчас в постель, под одеяло и долго-долго спать. В апартаментах наших было тихо — Сонечка спала у себя. Я налила себе простой воды и с удовольствием осушила бокал. Надо было ещё смыть краску с лица, переодеться… — Не моё это развлечение, — призналась я Елисею Ивановичу, — и как люди втягиваются в это, да ещё проигрывают целые состояния, не в силах побороть тягу к игре? Мне в жизни не понять. — У каждого своя страсть, — развёл руками Елисей, — спокойной ночи, я тоже отдыхать поеду. Завтра отсыпайтесь, к полудню подъеду. С трудом заставив себя умыться, я заснула по-моему, ещё не дойдя до кровати. Страстью игра для меня точно не стала, а вот снотворным оказалась просто отличным. Даже сновидения меня не беспокоили, и проснулась я только лишь тогда, когда дверь в мою комнату тихонько приоткрылась и тут же закрылась снова. — Сонечка, это ты? Заходи! — крикнула я, не открывая глаз. Девочка вошла, присела на край моей постели. Я улыбнулась ей и присела повыше в мягких подушках. — Ты не очень скучала вчера, малышка? Чем занималась? Соня замотала головой и, сделав мне знак подождать, выскочила из комнаты. Я встала с постели и прошлась по комнате, разминая затекшее тело. Выглянула из окна — внизу кипела жизнь. Нужно было умыться, одеться, позавтракать… А что дальше? Просто ждать? Тем временем Соня принесла почти готовое кашемировые платье, которое взялась шить после нашего ухода.