– Крис, это невозможно! У компьютера не хватит ресурсов. У нас тут не мейнфрейм.

– И я о том. Потребуется оптимальный код. Первая задача для тебя – найти исходники какого-нибудь редактора и разобраться, как он написан. Вторая – осваивать язык Си. Найди, у кого одолжить компилятор и купи книгу Кернигана и Ритчи.

– Это же язык для разработки под юникс. Мы снова возвращаемся к мэйнфреймам.

– Пройдет десять лет и Си будет повсюду, поверь мне. Лучшего компромисса между скоростью написания кода и производительностью еще долго никто не придумает. Я записался на курс языка в Беркли, но пока что и так всё понятно.

Наверное, беседа по межгороду влетит мне в копеечку, но целый час проболтали о чисто технических подробностях создания текстового редактора. С разработкой под IBM PC Джон пока плавал, но энтузиазмом обладал заразительным.

– Кен сильно орал из-за твоего решения? – спросил я в конце беседы.

– Я пообещал ему, что мы с тобой разрешим Сьерре пользоваться созданными инструментами и Кен успокоился. Мы ведь разрешим? Я не просчитался?

– Стоило согласовать со мной, но я с самого начала так собирался поступить.

Джон молодец, а батька – хитрый жучара. Вот у Кена пригорит, когда он узнает про лицензию GPL и открытый исходный код. Тоже меня в коммунизме обвинять начнет, но пока я опасными речами даже самого Джона смущать не стал.

Почему я спустил работу над Каналья Эдитором Джону? Нельзя объять необъятное, вот почему. Сам пока начну Каналья Коммандер на досуге ковырять, он попроще будет. Ну и про игры не забываем, найду еще пару толковых кодеров и активно займусь ими. Таков путь!

Для поездки на лекцию я выбрал лоурайдер. Тойота комфортнее и удобнее во всём, и будь у меня выбор, я поменял бы понтовую фиолетовую тачку на еще одну Селику, но это машина Линды, ей еще в школу сегодня вечером ехать, а второе занятие, по языку Си, у меня начинается поздновато, уже после шести.

Университетский корпус Уиллер Холл напомнил мне политех. Но не тот, что в Сан Вэлли, и даже не Воронежский, а Питерский СПбПУ. Примерно в том же стиле здание. Колонны, лестница, лепнина, светлый гранит.

На ступеньках цыганский табор собрался – куча молодежи в пестрых шмотках, многие в банданах. На гитарах бренчат… “Проклятый старый дом”! Я аж остановился и послушал – ну так и есть, творчество Горшка и Князя, принесенное мной в эти времена в переводе гота с Ютуба. Фальшивил латинос, игравший песню, дико, акцент такой, что вместо любого слова ждешь “орале” или “карамба”, но всё одно та самая узнаваемая музыка.

– Крутяк, да? – по-дружески толкнул меня в плечо смуглый латинос в вельветовом пиджаке, лет двадцати с небольшим. – Это наш карналь маэстро Коламбус сочиняет.

– Орале! – не то, чтобы их латинское выражение удивления так плотно вошло в мой лексикон, но очень уж к месту пришлось.

– Именно так, кало! Давно тут? Вступил уже МЕЧА?

– Куда? Извини, я не в теме, первый день на занятиях.

– Оно и видно! Я Карлос Гуерра, из актива “Мувименто Естудиантил Чикано де Астлан”! Вступай к нам, брат, только МЕЧА защитят твои права! Гегемония габачо пытается стереть нашу историю, карналь. Нам нужна абсолютная сознательность в учебных планах, иначе этот университет наплодит еще больше вендидос!

– Орале! – хором подтвердили его товарищи.

– Да-да, вендидос не пройдут! – сказал я им то, что они хотели услышать. – Меня зовут Крис, извиняюсь, опаздываю на лекцию.

– Ола, Крис! – донеслось мне вслед разношерстное.

– Найди нас в библиотеке чикано! – добавил Карлос.

У них своя библиотека есть! Какая прелесть! В жизни мне не сдалась их борьба за расовые привилегии и квоты, даже несмотря на то, что сам теперь под них попадаю. Еще и каким-нибудь предателем крови за неправильный “слишком белый” акцент назовут. Но вот в музыкальном вкусе этим “МЕЧАным” не откажешь.

Подглядев в бумажке с записью на курс Паскаля номер аудитории, нашел большое помещение на втором этаже, с партами, размещенными ступенчато. У нас в Политехе в главном корпусе в такой физику сразу шести группам читали, со всего потока. Студенты, что забивали козла на задней парте, оставались невидимыми и неслышимыми. Каюсь, и я пару раз тем же самым согрешил, хотя физику нежно люблю.

Народу набилось, может быть, и не как селедок в бочку, но почти. Ни одного свободного места, я едва-едва смог усмотреть там Монти, тоже взявшего курс Паскаля и сесть рядом, пожав мажорчику руку.

Мы с Синклером успели немного обсудить, как продвигается рефакторинг его кода и как лучше ему разбить одну божественную процедуру на части, когда вошел профессор – пожилой белый дядька со слегка всклокоченной седой головой.

“Доктор Альберт Кляйн” – написал он на доске своё имя и сходу приступил к лекции. Не просто скучно, а смертельно скучно. Прямо кот Баюн из сказок, усыпляющий жертв историями. Самая базовая информация от BEGIN и до END прозвучала. Привет, это Паскаль, его придумал Николас Вирт, в языке вот такие операторы. Кто знаком с Бейсиком, забудьте все, что знали. Типизируйте переменные. Компилятор – ваш лучший друг и не позволит выстрелить себе в ногу. GOTO – чистое зло и дьявольщина, того, кто его использует, заповедано сжечь, как слугу темных сил.

Последнее я немного утрировал, но в целом согласен. Очень много банальностей в духе “делайте отступы в коде” профессор озвучил. Монти их даже дисциплинированно конспектировал, несмотря на то, что лекция повторяла доведенные мной намедни истины, но в более примитивной форме, как для дошколят.

Нет, для образования этот курс я посещать точно не стану – слишком все общеизвестно. А потому занялся тем, для чего вообще сюда пришел – начал присматриваться к товарищам по несчастью. Кого там еще профессор Кляйн загипнотизировал до полного усыпления?

Нашлись такие – пара парней зевали, как и полная, не слишком красивая блондинка в джинсовой куртке, которая вообще к концу лекции откровенно дрыхла, подложив сумку под голову. Пригляделся к ней получше – около двадцати, с грубоватыми чертами лица, минимум косметики. Этакая валькирия Брунгильда. Она и заинтересовала сильнее всего.

Внешность не имеет никакого значения. С количеством красавиц вокруг меня и так очевидный перебор, а вот белый цвет обложки с крупной голубой буквой Си, торчащий