наполнял его и бросал случайную траву, которую вытягивал из мешка. Перед этим я только мельком проверял, не пускаю ли я в расход что-то по-настоящему ценное и редкое.

Тишину на поляне нарушало только монотонное, почти гипнотическое бульканье воды в моем котелке. Каждый раз, когда я выливал очередную порцию варева, резкое шипение углей казалось неоправданно громким, заставляя меня невольно вздрагивать.

Внезапный хруст где-то на границе света и тени мгновенно вырвал меня из раздумий. Мысли о рецептах и ингредиентах испарились, сменившись ледяным оцепенением. Я замер, боясь даже вздохнуть, и лихорадочно впился взглядом во тьму, готовый в любую секунду сорваться на крик и поднять лагерь.

По коже пробежала волна липкого страха, а сердце заколотилось так сильно, что его удары отдавали в самые уши. В горле пересохло. Источник звука обнаружился быстро — шорох шел со стороны спящего отряда, прямо из-за поваленного бревна.

На краю поляны мелькнуло движение. Из-за ствола, тяжело и прерывисто дыша, медленно поднялась темная фигура. Это был Ларк.

Меня отпустило так резко, что задрожали пальцы, а на лбу выступила холодная испарина. Напряжение, только что сковавшее всё тело, начало уходить, оставляя после себя лишь неприятную слабость.

Парень сонно закрутил головой, щурясь и пытаясь отыскать меня в тусклых отсветах углей. Он несколько секунд просидел на бревне, приходя в себя после короткого сна, а затем неуклюже поднялся и зашагал в мою сторону.

— Ты что, еду готовишь? — с надеждой спросил парень, хлопая заспанными глазами.

— Нет. С чего ты такие выводы сделал?

— Да просто ты у котла крутишься, вот я и размечтался… — Ларк грустно вздохнул, пытаясь заглянуть внутрь посудины.

Ситуация становилась скользкой. Постороннему мои ночные манипуляции могли показаться очень странными, и я всерьез опасался, что в голове у Ларка начнут складываться ненужные пазлы.

Лишнее внимание к моей персоне — это риск. Если кто-то пронюхает про Систему, сильные мира сего быстро запрут меня в золотую клетку и заставят варить зелья под конвоем.

Нужно было срочно придумать оправдание, чтобы он не задавал лишних вопросов. В голове пронеслось с десяток идей. Я сунул руку в этот табун и нащупал нужную мысль.

— На дне налет остался, — уверенно соврал я. — Намешал тут особый настой, чтобы его вытравить, а то обычным песком не оттирается. Грязная посуда для алхимии — это очень плохо, понимаешь? Привожу инструмент в порядок, так сказать.

— А, понятно, — Ларк присел рядом, уставившись на тлеющие угли, вокруг которых спал отряд.

Паршиво. Продолжать эксперименты с травами при свидетеле не получится. Я бросил взгляд на часы — песка в них оставалось еще на добрую половину моей смены. В этот момент желудок парня издал такой протяжный и голодный вой, что звук, кажется, разнесся по всей поляне. Ларк поежился и подвинулся поближе к огню.

— Что, голод спать не дает? — озвучил я очевидное.

Парень молча кивнул. Скорее всего, из общего котла ему достались одни объедки. Трудно тягаться за черпак со здоровыми мужиками, у которых желудки как бездонные бочки.

— На, держи, — я протянул ему миску с остатками еды. Эту порцию я предусмотрительно перелил из котла еще до того, как взялся за свои эксперименты.

— Спасибо! — парень принял миску так, будто я протянул ему сокровище.

Едва первая ложка оказалась во рту, Ларк на мгновение замер с озадаченным видом, а потом расцвел от восторга.

— Ого! Это… это просто невероятно! Я в жизни ничего такого нежного не пробовал, — пробормотал он и тут же принялся уплетать похлебку, набивая щеки.

Конечно, приятнее было бы услышать такой комплимент от какой-нибудь милой девушки, но и искренний восторг пацана согревал душу.

В прошлой жизни, в Москве, я не так часто слышал прямую похвалу, хотя и заправлял кухней в одном из самых элитных ресторанов. У высшего общества свои причуды — там не принято хвалить повара в открытую, а настоящих ценителей среди них было раз-два и обчелся. Главной наградой для меня всегда были не слова, а бесконечные очереди, выстраивавшиеся у входа в мое заведение.

— Как у тебя мясо получилось таким? Оно же прямо тает, его даже жевать не надо! — Ларк посмотрел на меня так, будто я совершил чудо.

— Все дело в подходе, — ответил я, глядя на то, как он выскребает миску. — Большинство просто кидает мясо в воду и ждет, когда оно станет съедобным. В итоге жуют варенные тряпки. Я же сначала обжарил его на сухом дне, пока не вытопился жир и не появилась корочка — она запирает весь сок внутри. А потом уже томил вместе с овсянкой, чтобы каша пропиталась мясным духом.

Я подкинул пару щепок в огонь, наблюдая за игрой пламени.

— Хорошая еда требует уважения. Если ты относишься к продуктам как к мусору, то и на выходе получишь помои. В этом мире и так хватает дряни, зачем еще и питаться ею? — я усмехнулся, глядя на его довольную физиономию.

Запомнив результат последнего эксперимента, я вылил бурду на землю. Попросил парня присмотреть за лагерем, а сам отошел к ручью, чтобы в последний раз за смену тщательно отмыть котелок. Когда я вернулся, мы с Ларком еще какое-то время негромко болтали о всяких пустяках, пока песок в часах окончательно не иссяк.

Пожелав ему спокойного дежурства, я наконец-то отправился к своему лежаку.

Завтрашний день обещал быть жарким во всех смыслах. Мы входим на земли, заросшие редкими травами, а для меня это значило только одно: гора новых ингредиентов и шанс продвинуться в своих исследованиях еще дальше.

Глава 11

Я провалился в сон в ту же секунду, как тело приняло горизонтальное положение. Спал как убитый, без всяких сновидений. Лишь однажды приоткрыл глаза, когда Ларк передавал смену Сейле — та так неохотно выбиралась из-под одеял, что своим ворчанием перебудила половину лагеря.

С первыми лучами солнца я встать не смог. Организм настолько вымотался, что сознание упорно отказывалось возвращаться. Благо Рен решил проблему радикально: он просто вздернул меня за шиворот и поставил вертикально, от чего мозг заработал моментально.

Удивительно, но здоровяк не стал делать никаких гадостей, хотя наши отношения были натянуты до предела.

Пока я приходил в себя, Ларк уже вовсю суетился у костра, готовя завтрак перед выходом.

— Давай рану промоем, — подошел я к Торину, как только окончательно пришел в себя после пробуждения.

— Что