Я испугалась. Вскрикнула. И проснулась. В глаза бросилась яркая полоска киновари над лесом в самом углу темного неба. Рассвет. Я зажмурила глаза и открыла снова; лес был так близко, только руку протяни, но я не чувствовала ни холода, ни ветра и не слышала никаких звуков. Мне было тепло, даже очень. Значит, я не в лесу. Повернула голову направо, чтобы осмотреться, и нос к носу столкнулась со спящим Робертом. Что происходит?!

И тут я вспомнила. Вспомнила все до мельчайших подробностей. И мне стало нехорошо. Или хорошо? Или… нет… Очень хорошо мне не было, не могло быть. Или… Так, все, стоп. «Мира, хватит паниковать. Соберись и подумай, как так вышло», – сказала я себе и стала размышлять. Мы с Робертом вынуждены были ночевать в одной комнате с большой кроватью. Вечером я замерзла, а он предложил мне придвинуться ближе, чтобы согреться. Сначала я не поверила, что он серьезно. Ну не может же он из придурка превратиться в нормального так быстро? Или может? В общем, ладно. Так, он прижался ко мне, положил на меня руку, потом обвил ногами мои ноги, а потом стал поглаживать мои ладони. От этого воспоминания по моему позвоночнику пробежала дрожь. Приятная, черт возьми, дрожь. Я вспомнила, как боялась дышать, чтобы не спугнуть его. Я никогда в жизни ни с кем не была так близко, не считая Миши, но это не то же самое. Она моя подруга, я ее и голой видела. Тут другое. Я про парней. Никто никогда меня так не обнимал, не гладил мои пальцы и не утыкался в макушку. Я вспомнила, как Роберт зарылся носом в мои волосы, и как я чуть не растаяла от захлестнувшего меня чувства. Какого чувства – не могла определить, но, бесспорно, очень сильного. И сейчас я продолжала тонуть в его объятиях; его рука лежала у меня на груди, и от этой незнакомой тяжести я и проснулась.

А теперь я разрывалась между двумя желаниями – сбежать и спрятаться или остаться и наслаждаться его теплом пока… пока я могу это делать. Что выбрать?

Взглянув еще раз на пламенеющий рассвет, я решила остаться; неизвестно, когда в следующий раз меня будет обнимать парень. Мысль о том, что меня может обнимать кто-то другой, очень мне не понравилась, но я отмахнулась от нее. Нечего и думать, чтобы запасть на Роберта. Он придурок, ужасный человек и все такое. Но как же приятно было свернуться калачиком в его объятиях и притвориться, что за моей спиной есть кто-то надежный и крепкий, как столетний дуб. Правда, Роберт как раз не такой, о чем мне без конца твердила моя разумная часть. Однако эмоциональная часть не обращала на нее внимания, утопая в неге, разлившейся по телу. Я доверилась ей и еще плотнее прижалась спиной к его груди. Она была горячей и обнаженной; наверное, ночью он снял футболку. Его дыхание было размеренным и глубоким и стало действовать на меня как снотворное.

Я уже почти уснула снова, когда внутри меня заворочалось знакомое чувство – любопытство. И причиной был мирно спящий Роберт. Я повернулась и помахала рукой перед его закрытыми глазами, все еще снедаемая сомнением. Роберт не моргнул и вообще никак не намекнул, что собирается просыпаться. Тогда я быстро огляделась, не смотрит ли кто, хотя кто здесь, кроме нас, может быть, и резким движением сняла футболку. Я прикрыла ею грудь, завязав рукава на шее, и прижалась своей обнаженной спиной к его груди. О-о-о. Satan i gatan. Теперь мне стало понятно, почему во всех фильмах про любовь есть сцена, когда девушка с парнем спят вот так. Это бесподобно – прижиматься к мужскому телу без барьеров и дурацкой одежды. Когда у меня еще будет такая возможность? Парня у меня нет, и неизвестно, когда появится, да и появится ли с моим характером вообще? Нужно использовать момент на все сто. Я прикрыла глаза, поддаваясь новым ощущениям, никогда не думала, что это может быть так приятно. Полежу так еще минуточку, а потом оденусь. Я поворочалась, чтобы максимально удобно устроиться, и замерла. Когда-то я слышала, что человек чувствует себя в безопасности, когда его спина прикрыта. Наверное, я окончательно размякла, почувствовав себя защищенной, потому что не заметила, как за этими размышлениями провалилась в сон.

Проснулась я от крика. Подскочила на кровати и обнаружила, что кричит Роберт. Точнее, ругается так, будто случилось что-то ужасное.

– Нас затопило? – я быстро стала перебирать варианты. – Змея заползла в кровать? Медведь? В дом забрался медведь? Черт возьми, неужели Миша? Что с ней случилось?

Роберт набрал воздуха, стараясь успокоиться, но все же не справился и заорал:

– Ты голая.

Я посмотрела вниз: я и в самом деле сидела на кровати, обнаженная по пояс. Футболка, которую я завязывала на шее, чтобы прикрыть грудь, куда-то делась. Наверное, развязалась и сползла. Мои щеки, шея и уши стали заливаться краской. Кошмар. Нет, своего тела я никогда не стеснялась – что такого-то. У всех все одинаковое. Но сейчас, сидя в одной постели с Робертом и под его яростным взглядом, мне в самом деле было не по себе. Я натянула одеяло и лихорадочно пыталась подобрать слова, чтобы объяснение не выглядело идиотским.

– Ты тоже, – наконец выдала я.

Теперь он посмотрел на свой голый торс:

– Мне стало жарко. Я не привык спать в одежде.

Вскинула подбородок:

– Я тоже.

Он смотрел на меня, не зная, что сказать, потом вздохнул:

– Мира, ты ведь в курсе, что во сне мужчины не всегда могут себя контролировать? Я не хотел бы, чтобы мы оба попали в неловкое положение, если бы обнаружили, что я тебя трогаю. Твое обнаженное тело очень к этому располагало.

Я сглотнула: мое тело располагало к тому, чтобы Роберт его трогал? Satan i gatan.

– Я… э-э-э… я не преследовала никаких целей, – продолжала я отрицать. – Мне просто действительно стало жарко. Ты такой горячий, наверное, мне было непривычно. Ну, знаешь, столько тепла сразу.

Он посмотрел на меня и медленно кивнул.

– Хорошо. Давай просто забудем об этом, – он почесал голову. – Ладно, я на пробежку, ты занимайся своими делами.

Что-то от его слов в моем мозгу щелкнуло – что-то важное. Я усилием воли сбросила с себя сонную Робертову паутину, до сих пор облеплявшую меня, и вспомнила. Он писал Линнее, что любит долгие пробежки, рыбалку и походы. Мозг заработал, сканируя возможные варианты развития событий.

– Я с