день, ты это знаешь лучше меня. Сразу скажу, Осколки не будут чужими, и у меня для вас есть по-настоящему серьезное дело. Вы мне нужны. Видишь, я тоже с тобой максимально честен. Но давай не будем строить на этом дальнейшие переговоры. Сначала я хочу услышать от тебя либо «да», либо «нет».

— Я хочу знать, что получу с этого я. Потому что я хочу быть командиром Осколков. Тем более что мы все получим твое клеймо.

— А ты пришла сюда от имени всех Осколков или сама по себе и выбиваешь себе преференции, хотя тебя уже там свергли? — Я кивнул в сторону леса. — Знаешь, это будет не слишком интересно другим твоим бывшим людям, если они узнают, что ты стала их командиром в обход их собственного мнения.

— Я пришла от имени всех Осколков и являюсь представителем и выразителем мнения всей нашей группы. — Ответила та, недовольно поджав губы.

— Ну и хорошо. Тогда можешь передать людям следующее, ты будешь командовать всеми своими Осколками, как тебе нравится. А теперь послушай, какая у тебя будет задача. Твои люди будут стоять гарнизоном в городе на поверхности. Городок небольшой, называется Грауштайн. Там буквально десять тысяч жителей, не особо впечатляет, знаю. Но это первый город за пределами Ямы, который уже принадлежит нам, и кто-то должен его держать. Поэтому ты и твой отряд будете находиться там как гарнизон. Осколки для этого всё-таки подходят лучше всех, потому что вы когда-то жили на поверхности и знаете, что такое нормальный мир. Пока мои Корневики и Глубинщики адаптируются, им нужно время.

— Даже так? — пораженно сказала женщина. — Вы уже успели захватить город на поверхности?

— Как видишь, время мы зря не теряем, — ответил я, довольно улыбаясь. — Твои люди там, во внешнем мире, представляют из себя преступников, которых казнили сбросив в порталы, никто не будет рад вашему возвращению, я думаю, это все прекрасно понимают.

— А те земли, которые находятся за Ямой, тебе не знакомы? — спросила Наира.

Я коротко, особо не скрывая, обрисовал ситуацию с территориями Проклятых Пределах и то, насколько это бедная и забытая всеми сильными мира земля. А также обрисовал перспективы, какие появляются у Осколков, как только они появятся на поверхности. Возможность начать фактически новую жизнь с чистого листа, потому что они будут не просто членами какой-то непонятной бандитской группировки, а огромной секты, задачей которой будет улучшение своих членов и постоянное усиление и готовность к войне с другими, более сильными врагами, которые всё равно когда-нибудь смогут появиться. Ведь экспансия не закончится проклятыми пределами, а вполне возможно, продолжится и дальше. Планов то у меня было громадьё, я понял, что нужна сила и желательно сила не только личная, но сила последователей.

На самом деле большинство этих планов были только у меня в голове, и я на самом деле не сильно-то пока и планировал захватывать все местные земли. Но в данный момент, рассказывая Наире, я посчитал, что это послужит хорошим стимулом для того, чтобы она и её люди присоединились ко мне.

Экспансия и захват этих территорий действительно был необходим, иначе нам просто не выжить. И было бы глупо упустить возможность, обладая сильнейшей армией и возможностями, чтобы не захватить этот регион и не сделать из него свое собственное государство.

— За эти слова каждый не только согласится на клеймо, но и отдаст тебе душу, — сказала наконец Наира, задумавшись. — Но я прошу добавить одно условие. Дай мне клеймо на три года, и через три года, если захочу уйти, ты снимешь его и отпустишь меня. Мне нужно завершить дела, которые остались в той жизни.

— Нет.

— Почему? Что ты потеряешь, если избавишься от меня? Я всего лишь человек, который хочет на волю, понимаешь? меня там ждут!

— Либо ты соглашаешься и платишь цену свободой, либо можешь возвращаться обратно и передать все, что захочешь, Осколкам, — ответил я достаточно жестко, поднимаясь и не собираясь больше продолжать разговор с Наирой. — Мне честно плевать. Посмотри на людей вокруг. Ты видишь, что они похожи на рабов и подчиняются мне как своему господину? Нет, каждый здесь делает свое дело, потому что они являются членами одного большого сообщества. И ты станешь одной из нас. Если у тебя есть серьезные и важные дела, то я отпущу тебя при необходимости, и ты завершишь свои дела. Но клеймо не сниму, его невозможно снять.

— Тогда мы согласны. — Наира поднялась и приложила правый кулак к сердцу. — Осколки подчинятся тебе и будут готовы принести клятву верности. Дай мне день, и я приведу сюда всю группу.

Глава 10

Наира не обманула. Осколки пришли на следующий день, как она и обещала. Только количество людей, которые были с ней, оказалось несколько больше, чем я рассчитывал. Шестьдесят три человека, если считать её саму. При этом я почему-то ожидал увидеть толпу оборванцев, но нет, выглядели они достаточно прилично. Во всяком случае, приличнее, чем я думал.

Они, хоть и были весьма потрёпаны, но одежда была подогнана и заштопана аккуратно, и у многих оставалось нормальное оружие, сделанное ещё в том большом мире, да и вообще, можно было легко и сразу отличить Осколка от местного коренного аборигена. По выражениям лиц, по движениям и тому, как они себя вели. Да и шли они не стадом или толпой, а колонной с дозорными по флангам. Несмотря ни на что, военные привычки у них оставались, даже несмотря на то, что многие из них десятки лет провели в этом проклятом всеми богами месте.

Клеймо мы ставили им здесь, на поверхности, возле входа на первый ярус. Причём все шесть моих штамповщиков работали сразу, и я контролировал процесс через живую сеть, распределяя новые точки по узлам. Наиру я сразу вывел в отдельную ветку и повесил на неё всех Осколков, как и обещал. Пусть командует, мне не жалко.

Больше половины Осколков, что и логично было ожидать, являлись ворами или обычными уголовниками, которых отправили на смерть совершенно справедливо. Впрочем, чем Яма была хороша, так это т ем, что тут такие люди выживали только потому, что быстро учились соблюдать местные нормы приличия. Неадекватных или агрессивных отморозков резали в первую же неделю. Естественный отбор в действии.

Здесь особо никто не церемонился. Заметил безумца или того, кто пытается жить