извинившись, она покинула зал через заднюю дверь. Линэль развернула перед ней накидку, но Эви остановила ее жестом.

– Нет смысла. Меня уже видели все прибывшие.

– Ваша правда, госпожа.

Она шла по коридорам замка, уже зная дорогу в свои покои, и не обращала внимания на взгляды. Шепоток сопровождал ее почти до северного крыла, но Эви двигалась спокойно и с гордо поднятой головой. Отпустив рабынь перед дверью, чтобы отдохнуть немного в тишине, она вошла в свою спальню.

На столе, прислоненный к флакону духов, стоял белый конверт с ее именем.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Кажется, об отдыхе можно было только мечтать.

* * *

Первый пир в честь двадцатипятилетия наследника Эфрии был в самом разгаре.

В пространстве между длинными столами кружили полуобнаженные воины с мечами, исполняющие танец войны. Их мускулистые тела, натертые маслом и покрытые позолотой, переливались в свете множества свечей и ламп. Металлические наплечники и наручи мрачно поблескивали. Мечи сверкали, описывая полукруги и сталкиваясь в воздухе. Шум барабанов и труб нарастал, ускоряя свой ритм, и гости невольно притопывали в такт или постукивали по столам.

Лучшие эфрийские белые вина лились рекой наравне со сладким красным ярлендским – вином с самого южного королевства. Столы ломились от обилия яств, но слуги в серебристых одеяниях едва успевали разносить кувшины и сменять блюда.

Эрон сидел на возвышении между отцом и северянкой, словно между двумя незнакомцами. Король Элмар был мрачен, как штормовое небо, и вливал в себя вино кубок за кубком, а бледная и молчаливая Эви почти не притрагивалась к пище. Он надеялся, что ей понравится представление, но ее, кажется, не заинтересовали ни певцы, ни трюкачи, ни танцоры.

Когда пролилась первая кровь – маленький порез для развлечения толпы, – пирующие ахнули. Пострадавший воин стер каплю с плеча и улыбнулся, и гости взревели от восторга. Эрон невольно покосился на Эви, но она равнодушно смотрела перед собой, точнее, куда-то внутрь себя, и ее лицо не выражало эмоций. Что могло ее так расстроить? Заметив его взгляд, она вздрогнула и чуть рассеяно виновато улыбнулась.

Эрон не понимал, какая перемена послужила такому настроению. Еще утром, несмотря на усталость, она была приветливой, подарила ему плетеный браслет – сказала, что такие дарят воинам в ее краях, – и храбрилась перед аудиенцией. Но когда он послал за ней перед пиром, это была уже не та Эви, что утром. Сначала Эрон подумал, что она нервничает из-за встречи с таким скоплением народу одновременно, но теперь казалось, что все эти люди ее не интересуют, а происходящее совсем не трогает.

Воины продолжали свой танец. Их лица, блестящие от пота, стали серьезными и сосредоточенными, движения более резкими и выверенными. Звон легких щитов и лязганье мечей вплетались в музыку, дополняя удары барабанов, пение труб и стук орванских кастаньет. За первой кровью последовала вторая, какая-то дама вскрикнула, и гости расхохотались. Но когда в зале появились заклинатели огня и начали раскручивать горящие пои в замысловатом рисунке, смех затих.

Отец опрокинул в себя очередной кубок и сжал его, сминая золото. Эрон напрягся, желая придушить распорядителя собственными руками, и послал Дэину многозначительный взгляд. Тот понимающе кивнул и вытянул шею в поисках виновника.

Огненные шары прочерчивали в воздухе кривые линии, восьмерки и круги. Музыка достигла своего апогея, когда двое заклинателей поднесли факелы ко рту и изрыгнули над воинами косые струи пламени. А затем еще – длиннее и мощнее.

– Хватит! – закричал отец, грохнув кулаком по столу с такой силой, что несколько блюд подпрыгнули и опрокинулись.

Порыв холодного воздуха пронесся по залу между столами, затушил огонь заклинателей и, сдернув по пути несколько вуалей, с грохотом ударился в двойные двери. Музыка оборвалась, голоса стихли.

– Хватит представлений на сегодня, – тяжело поднявшись в полной тишине, сказал король.

– Отец. – Эрон развернулся спиной к Эви, чтобы заслонить ее от гнева родителя.

– Ваше величество, прошу. – Мать схватилась за руку своего повелителя с другой стороны.

Король хмыкнул и опустился обратно, небрежно махнув трясущимся факирам и бойцам, чтобы убирались с глаз долой.

– Прости, сын, – он дышал тяжело, как стонущий кит, выброшенный на берег, – все это слишком. Ты знаешь, что слишком.

– Знаю, – спокойно согласился Эрон. – Неудачный был номер.

По знаку отца музыканты нервно заиграли, в первые секунды сбиваясь с ритма, но быстро выровнялись. Пьяные гости вернулись к пище и вину. Эрон нашел под столом холодную руку Эви. Она как будто пришла в себя, и в ее растерянном взгляде читался испуг.

– Все в порядке, – успокоил он ее.

Хотя знал, что не в порядке. Отец почти никогда не позволял себя подобного, но сейчас это было лишней демонстрацией его несдержанности. Плохой знак. Проявление слабости.

Эви улыбнулась и слегка сжала его руку в ответ, но Эрон не поверил ей. Чувствовал, что за этой нервной улыбкой скрывается какая-то ложь. А ведь еще недавно они обещали доверять друг другу.

«Ты обещал, – сказал он себе. – Не она».

– Слава Эрону Эфрийскому! – пьяно закричал кто-то из гостей. – Слава наследному принцу!

Эви тоже подняла кубок. В своем необычном наряде она выделялась, как сверкающая драгоценность в куче угля. Короткая накидка без рукавов была сделана вовсе не из ткани – тонкие звенья из серебра разных форм и размеров сплетались в сложный узор и превращали ее в легкую полупрозрачную кольчугу. Ближе к плечам они имели вид заостренных вытянутых капель, становились крупнее и дыбились, выступая в стороны, словно небольшие крылышки. Кобальтовое платье переливалось холодным блеском в тон накидке. Волосы были заплетены в свободную косу и перехвачены на лбу тонким серебряным обручем. Кроме этого обруча и кольчуги, больше на ней украшений не было. Она держала спину прямо, и в каждом повороте ее головы, в каждом движении тонкой кисти угадывалось врожденное достоинство.

Потому что северянки не рождены быть рабынями.

Чужеземка и пришлая, она оставалась собой среди людей, разряженных в самые дорогие ткани и украшения.

И все же что-то в ней снова изменилось.

Теперь она скользила взглядом по залу, словно ища кого-то, и кубок подрагивал в ее руке. Эрон так и не решился спросить, о чем она думает…

Спустя несколько томительных часов он ждал ее в своей спальне, твердо намереваясь поговорить. Она все не шла, но ему и самому нужно было время, чтобы подготовиться. Взять эмоции под контроль. Придумать, как начать разговор так, чтобы это не выглядело, как допрос, и не обидеть ее, ведь он обещал доверять ей. Как бы там ни было, Эрон хотел знать,