хорошенькие пышки с аппетитными формами, и хрупкие бледные аристократки, которые питались листьями салата, и воительницы с крепкими мышцами… А хотел он только ее. Потому наложниц и менял, как перчатки. Не мог найти покоя.

- Мне в обморок сейчас упасть от страха или что?

Вены как вены. Есть и есть. Жива же. Это дорогого стоит.

- Айрэ, не дури. Я знаю, как я выгляжу. Ни к чему тебе такая жена. Видят боги, ты станешь темным властелином. Ты достоин носить венец.

- С каких это пор ты решаешь за меня?

- Не начинай!

- Поздно! Уже начал! Поэтому спрошу в девятый раз! Ты выйдешь за меня замуж?

- Тебе это не нужно!

- Достала! Выйдешь или нет?

Никто из его подружек не смог ее заменить. Дагон готов был распустить свой легендарный гарем здесь и сейчас.

- Ты меня все еще любишь?

- Нет, Констанция. Я мазохист, которому нравится спать под звуки рояля!

Она потянулась за сережками, но он засунул их в карман.

- Отдай!

Платье запахнуть Констанция не потрудилась. Словно и в самом деле верила, что следы от яда - ее изъян, и как на женщину он на нее не смотрит.

- Отдам. Когда услышу ответ. Ты станешь моей женой?

- Вот чего ты пристал, как банный лист? Стану! Доволен?

Ему почудилось, или она наконец сказала «да»?

ГЛАВА 9. РЕВНОСТЬ

Ничего вкуснее печеной моркови, которую подал на ужин Дагон, Хинтара за свой век не ела. Сладость меда, пикантность красного сушеного перца, маслянистость толченых орешков… Когда Стоун обмолвился, что демон сам накрыл для них стол, так как слуг во дворце не осталось, она лишилась дара речи. Ему бы не мраком править, а ресторацией заведовать!

Спать Хинтара улизнула, едва Амаль доела свой салат и начала активно зевать. Эмоции ее переполняли, и казалось, что если вдруг они с принцем Сой’ле опять останутся вдвоем, то она его непременно поцелует сама. С демоненком под боком было как-то надежнее, что ли.

Поцелуй оказался потрясающе занимательной штукой. Тогда, в лесу, она не распробовала, не уловила, в чем смысл, зато сейчас процессом Хинтара прониклась. Ей понравилась сидеть на нем сверху, чувствовать, как его горячие ладони скользят по ее коже, а длинные мужские пальцы вырисовывают у нее на животе кружки и завитушки. А уж касаться его самой - отдельный вид пытки. У Сой’ле было красивое тело. Крепкие плечи, мускулистые руки, перевитые венами, широкая грудь с парой мелких шрамиков… Каменный пресс. Таких рельефов не ждешь от мальчишки, которому не исполнилось и девятнадцати лет. Она чудом удержалась и не попросила его раздеться до конца, дабы рассмотреть то, что упиралось ей в бедро.

Ита’эль, владычица неба, грома и молний, часто рассказывала о своих любовных похождениях. В красках описывала, как ее ублажал Анэй, лаская ее везде, где только можно представить, а потом, как до некого таинственного «пика» ее доводил Таэнор, к которому она ушла от неопалимого. Хинтара внимательно слушала и, как говорится, завидовала молча.

Ночью ей не удалось уснуть, хотя она старательно делала вид, что спит, когда Сой’ле тихонько вошел в покои, куда их заселила Констанция, и, укрывшись пледом, устроился на диване. Амаль отрубилась, как только ее голова опустилась на подушку, и громко сопела, свернувшись клубком, а Хинтара лежала как дура, изредка бросая осторожные взгляды на принца. Тот дрых без задних ног и не шевелился. Не храпел, не ворочался,