Халат соскользнул с ее плеч. Гремучая смесь предвкушения и страха жаром разлилась по телу.

- О боги, оденься! - Сой’ле зажмурился, но его щеки покраснели.

- Мы не закончили урок… Нас ведь прервали.

- Ты смерти моей хочешь? Думаешь, я ограничусь поцелуем?

Она-то как раз и надеялась, что нет. Бурлящая вода ласково пощекотала ступни, и по коже побежали мурашки:

- Посмотри на меня. Сам ведь злился, когда я разглядывала спинку кровати.

Судьба преподнесла ей подарок, и Хинтара не собиралась упускать свой шанс. Ей мог бы достаться и другой муж. Жестокий, самовлюбленный или не слишком привлекательный. Но ей повезло. Сой’ле был юн, но красив, какой-то грубоватой, не слащавой мужской красотой, умен и добр.

- Хинтара, я считаю до трех. Уходи. Иначе я за себя не ручаюсь.

Она не шелохнулась, и он все-таки открыл глаза:

- Проклятье…

С замиранием сердца Хинтара наблюдала, как он скользит по ее телу взглядом:

- Ты бы назвал меня соблазнительной?

Ее дыхание сбилось. Щеки и мочки ушей полыхали. Стоять и дальше на ступеньке, в воде по щиколотку, она уже не могла. Желание ощутить вкус его губ вконец затуманило ей разум.

- Если ты в этом сомневаешься, то в следующий раз мы будем заниматься любовью перед зеркалом.

- Звучит заманчиво. Хоть рассмотрю тебя со всех сторон.

Сой’ле тихо рассмеялся, притянув ее к себе за талию:

- Ты вообще не думаешь, когда что-то говоришь, да?

Хинтара легонечко куснула его за нижнюю губу и прошлась по ней языком:

- Должна же я утолить свое любопытство! С кем мне это делать, если не с собственным мужем!

Бровь принца скептически изогнулась:

- А павлин этот рыжий? По-твоему, я не заметил, как жадно он на тебя пялился?

Большего ей было и не нужно. Его ревность распалила Хинтару, и она сама увлекла его в поцелуй. Вышел он каким-то ужасно порочным. Руки ее не слушались и блуждали по его телу. Исследовали крепкую грудь, пересчитывали кубики пресса, а потом вдруг осмелели и спустились ниже… Сой’ле отшатнулся, сжав зубы так, что его скулы стали еще резче:

- Давай ты будешь свои лапки держать где-то повыше. Договорились?

Печать страданий у него на лице ее порядком испугала:

- Тебе больно?

- Отнюдь. Мне очень хорошо, и если ты продолжишьтамменя наглаживать, все пойдет прахом. Я и без того возбужден, - Сой’ле резко развернул ее к себе спиной, и Хинтара оказалась прижата к бортику бассейна. - Лучше меня вообще не трогай. В тебе столько энтузиазма, что я могу не сдержаться и опозорюсь как мужчина.

Его ладонь легла ей на живот. Вторая сжала ее грудь, поиграв с вершинкой. Губами он коснулся ее шеи, и Хинтара невольно выгнулась, опять задев то самое, весьма интересное, которое ей так и не дали изучить.

- Просил же! Накажу!

- Накажи. Жду не дождусь.

- Отшлепал бы тебя, да уверен, тебе понравится, - прохрипел Сой’ле, и рука, что лежала у нее на животе, резко скользнула вниз.

Она даже бедра свести не успела. Он нашел какую-то точку и выписал пальцем кружок, а потом еще один… И еще. Хинтара потерялась. Утонула. Его запах, тепло бархатистой кожи, шум воды. Принц что-то шептал ей на ухо, но она не могла разобрать слов. Ее накрыла волна удовольствия, которого прежде она не испытывала. Эпицентром было местечко, которое бережно массировал Сой’ле, то замедляясь, то ускоряясь, но сладкая истома разлилась по всему телу. Ноги подкосились, и она нашла опору в муже:

- Это что-то феноменальное.

Сой’ле довольно хмыкнул:

- Мы только начали. Но я рад, что ты счастлива.

Только начали?

- У меня получится изобразить что-то подобное? Научи меня!

- Позже. Амаль скоро вернется. Лучше я займусь тобой.

На бортик бассейна он бросил полотенце, куда и усадил